тебя не поил, Виноградова. — всхлипнул источник заветной информации, — Ты вчера после третьего стакана вискаря и похода в туалет, попыталась дать дёру из бара. Пьяная.
— Дала? — простонала я, сжав голову трясущимися руками.
По ощущениям стало понятно, что не очень-то я и дала. Вернее, дала-то я вчера хорошо, а вот дёру…
— Дала, Виноградова. Дала, — опроверг мои мысли Женька. — И такси вызвала, и домой уехала. Да только час назад мне тебя какой-то мужик притащил. Спящую и на руках. Ухмылялся так, будто блудную жену домой привёл, да и свалил в закат.
— Бли-и-и-и-ин, — провыла в подушку. — Прокопенко, вот столько лет знакомы, а ты!.. Как в первый раз. Ну ёжкин…
И вот убила бы гада за такой недогляд, да только мочи нет никакой. Пить мне нельзя. Вот совсем нельзя, у меня непереносимость. Наследственное от отца, правда у него она проявляется совсем иначе, но не это важно. Два стакана крепкого и я не помню на утро, что делала накануне. Хорошо, когда просто размазывает от усталости, но когда энергии во мне ого-го, там и горы по колено и море нипочём. А Женька прекрасно знает, что приключения моя задница будучи в пьяном состоянии ищет в два раза быстрее, чем в трезвом.
«Зачем тогда пьёшь?», спросите вы? Да чтобы забыться. Иногда переутомление от всего этого такое сильное, такое ужасное, что я спать не могу, пока не хряпну. А хряпнуть надо так, чтобы отключиться, а… а дальше вы поняли.
— Я, между прочим, нянькой не нанимался. Взрослая уже девочка.
В общем, теперь я не узнаю, кто и откуда притащил меня ночью, что не есть хорошо. Благо, никаких физических… эм… В общем, я не чувствую, что у меня с кем-то что-то было. Это вообще был бы полный алес.
Оторвав себя от дивана и разлепив сухие глаза, я бросила жадный взгляд на стоящий рядом стакан с «антипохмелином». Что добавляет туда Женька, я до сих пор не знаю, но что мне точно известно, так это, что через пять-десять минут, я весело помчусь домой.
Схватила стакан и жадно принялась глотать вожделенную, жидкость. Каждый глоток оживлял, придавал сил, а когда это целебное зелье подходило к концу, мне удалось сфокусировать взгляд на сидящем напротив мужике. Зря. При виде лица Прокопенко, а вернее, внушительного наливающегося фингала на оном, «антипохмелин» фонтаном брызнул в это самое лицо.
Женя молча, отставил чашку с кофе на столик к одуренно пахнущим булочкам, взял салфетку и невозмутимо ею утёрся, проявляя чудеса мужской выдержки.
— Прокопенко, только не говори, что это я тебя так приложила. Я в отключке и на взрыв гранаты рядом не среагирую! — оправдалась мгновенно.
— Да, нет, Мелкая. Не ты.
От старого прозвища поморщилась, но, чувствуя свою вину, не стала обзываться в ответ.
— А кто тогда?
— Тот, кто в закат ушел, — хмыкнул друг и поморщился.
А вот это уже очень интересно. Как это, Прокопенко, и в глаз дали? Между прочим, это он меня по борьбе натаскивал и многие приёмы подтянул, когда я на соревнования гоняла. Так что тут неприятным духом несёт.
Женя правильно растолковав мой взгляд, вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Не знаю.
И всё?
— В смысле?! — возмутилась я.
— В коромысле, Лиза! В глаз я хотел ему зарядить, когда он тебя на диван сгрузил, а вышло…
— А вышло, как вышло. — поняла я. — Мдя.
Бросив взгляд на часы, поморщилась. Нужно бежать домой. Утренние терзания это, конечно, хорошо и воспитывает во мне чувство ответственности, но получать от Ваклонского ещё и за опоздание, как-то не горит.
— Ладно. Я потом попытаюсь восстановить цепочку событий.
Взгляд Женьки красноречиво выражал его мнение на этот счёт. И было оно, мягко скажем, далеко от веры в успех сего мероприятия, с чем я так же молча была почти согласна. Но попробовать-то стоит?
Со скрипом поднявшись с дивана, я проверила на себе одежду и с удивлением обнаружила разорванный ворот на футболке. Причём, ежу понятно, что тут применяли силу, хорошую такую силу.
— Собственно, вот из-за этого всё… — начал было, друг но заткнулся, когда я двинулась к зеркалу на стене.
Зеркало порадовало меня видом тёмно-фиолетового пятна на шее, а моё собственное отражение выражением недоумения. Судя по всему, кто-то вчера хорошо оторвался. И этот кто-то принёс меня утром к Прокопенко. И вот возникает вопрос: почему не ко мне домой? А потому что пьяная я, назвала только этот адрес.
— Такси, говоришь, вызвала? — проговорила я, бледнея. — Ну-ну, Прокопенко. Ну-ну.
— Виноградова! — рявкнул бессовестный, вскочив со стула.
Вот только, я уже решительно прошла к выходу из комнаты, распахнула дверь и наткнулась на Яну, пытающуюся внести чашку с кофе для меня. Вид у неё был более, чем виноватый.
— Виноградова, ну ты же реально такси вызвала!
Обернулась и глянула на него исподлобья.
— Вызвала, курносый. И адрес назвала. А вот почему ты со мной не поехал, это вопрос!
— Доброе утро, Лиза, — понуро протянула блондинка, стоявшая на пороге.
И стало всё понятно. Этот гад за ней поехал, вот и недосмотрел за моей невменяемой тушкой.
— Вот недоброе, Янусик. Вообще не доброе.
Девушка Женьки потупилась, но промолчала, пропуская меня в коридор, где я стремительно натянула кеды и, можно сказать, выскочила из квартиры Прокопенко. Только у лифта вспомнила про телефон. Нащупала оный в кармане джинс и с грустью отметила, что тот разрядился.
Твою-то мать!
* * *
Накануне
Музыка шумела в ушах, как плещущийся там же алкоголь. Многочисленные тела плавно двигаются, поймав ритм, чьи владельцы не обращают внимания на пьяную компанию на втором этаже, отрывающуюся этим вечером по полной программе.
Народу собралось много. Учитывая, что в группе двенадцать человек, включая командира. Компания дружная и шумная, как полагается, ведь главный зачинщик этого мероприятия в субботу женится на своей одержимости. Мы как-то негласно решили отметить это дело загодя, потому что с четверга на пятницу заступаем на дежурство, а на дежурство с похмелья — самоубийство в чистом виде. И дело вовсе не в том, что Польц будет гонять нас, как проклятых, дело в том, что реакции притупляются, а на задаче это может и жизни стоить.
— Сора, братан, давай за тебя! — доносится пьяный голос Ярыча.
Я бросаю на него взгляд и вижу, что он уже перебрал. Благо не буйный и трезвеет быстро. Да и у самого, если честно состояние уже на грани. Пора заканчивать.
— Яр, так мы же за Дема сёдня бухаем! — напомнил Волк, протягивая Ярому дольку лимона.
Я на всё это
