моего вопроса буквально, так я бы на вашем месте задумался именно о том, что вы теряете людей в своей команде и можете потерять ещё больше. Именно поэтому я и задал этот вопрос, в надежде, что вы сами поднимете тему сокращения численности своего штата, что естественно вызовет, а точнее уже вызвало отток вашей прибыли с тотализатора! Через пол года следующий Чемпионат, а в ваших рядах боевой стимул постепенно превращается в семейный подряд со всеми вытекающими. Сегодня два человека, завтра их будет уже четыре и совершенно неизвестно, что задумал пятый.
— Вы мне угрожаете переманиванием одного из лучших моих пилотов под вашу юбку? — вызывающе начал Борис свою контратаку.
— А зачем он мне нужен?! — уверенно переспросил Уотер Кик, давая понять абсолютное безразличие к российскому пилоту, как к интересующему американскую сторону профессионалу, — он уже достаточно показал себя на Чемпионате, когда задумал залезть под эту юбку. К тому же я вовсе не считаю его бесценным героем, который всех победил. О чём вы вообще?
— Действительно, Борис, — подключился к их диалогу Архип, — это нездоровая тенденция! Люди хотят обзавестись детьми, уходят в семью и я всё понимаю, но мы теряем четырёх человек и можем потерять пятого, а это существенная доля, в которой есть и мои деньги. Не ты, ни я не можем с уверенностью гарантировать, что мужья будут оставлять своих жён одних с детьми в интересах Программы. Приостановка контракта по таким обстоятельствам не является гарантом возвращения их в строй, а девочки уходят минимум на два года. Надо что-то думать, пилотов с пятилетним стажем и знанием маршрутных карт на улице не найдёшь. Так что задумайся всерьёз, если ты не задумывался об этом ранее, команда российская, а я тут за подбор персонала не отвечаю, у меня немного другие задачи!
— Мы можем предоставить вам двух обученных пилотов под пятьдесят процентов от сделки, — внезапно вмешалась Баумгартен, — у нас есть ещё люди, которых мы обучаем, но у них нет квот на участие в состязаниях. Они заработают ценз и деньги в вашей команде, а вы сохраните свою прибыль, таким образом, обе стороны останутся довольны. При этом мы готовы предоставить к соревнованиям и наши машины, но это обойдётся вам ещё в десять процентов с каждого сновигатора. Наши возможности вам хорошо известны! Не торопитесь с ответом, до соревнований ещё полгода, но с большей вероятностью могу вам сказать, что вы потеряете за эти полгода ещё двух человек, и это может затянуться.
Борис серьёзно задумался над столь внезапным эшелоном аргументов, серьёзно подвергающих надёжность его позиций в команде глав Правления и, подув в щеки, ответил:
— Пожалуй, вы правы, я подумаю над вашим предложением, Марта, в ближайшее время, а также обговорю этот вопрос со своим руководством в Москве. В любом случае я благодарю вас за поддержку, и буду надеяться, что наше возможное сотрудничество в этом направлении окажется плодотворным и в итоге увенчается успехом.
— Так гораздо лучше, — завершил Архип своим незатейливым замечанием данный вопрос и сразу же продолжил, — тогда с учётом стандартной жеребьёвки в качестве метода определения очередности пилотов на старте можно считать все основные вопросы заседания закрытыми. Предлагаю всем членам правления подписать протокол.
И Архип, открыл кожаную папку с несколькими вложенными в неё гербовыми листами, достал из лежащего рядом позолоченного пенала такой же позолоченный «Parker» и поставил свои размашистые подписи на каждом листе. Затем он встал и по очереди предложил поставить свои подписи каждому из присутствующих, перенося папку от одного человека к другому.
— Ну что же, господа, — сказал он в конце, ловко фиксируя резинками папку по углам с довольным лицом, — теперь я предлагаю вам пообедать!
И присутствующие начали собираться, медленно вставая из-за стола.
ГЛАВА IV. ШТОРМ
Станция Конкордия
12 июня 2037 года,
В полусумрачном кафельном зале основного опытно-экспериментального блока то тут, то там в хаотичном порядке двигались ультрафиолетовые пятна. Четверо мужчин и две женщины в белых халатах и синих резиновых перчатках тщательно выискивали следы любых, даже малейших загрязнений в свете ручных ультрафиолетовых ламп, как ищут отпечатки на месте преступления, опрыскивали их специальным раствором и протирали впитывающей тканью. Обычно они выглядели иначе, чем сегодня, — во всей лаборатории не допускалось присутствие кого-либо без специального лаборантского скафандра на протяжении всего времени работы, но вчера весь основной персонал станции отбыл в порт Беллинсгаузен на смену вахты в другой конец западной Антарктиды, подальше от разыгравшейся в море Амундсена бури. Поэтому, так как по правилам безопасности проведение опытов в отсутствии штатных сотрудников на станции было категорически запрещено, решено было провести ревизионно-профилактические работы и законсервировать лабораторию до прибытия следующей вахты.
Заведующий лаборатории, профессор микробиологии и вирусологии Жерар Боссэ (Gérard Bossa) сидел в операторской за длинным столом, на котором располагалось множество больших мониторов, микрофон и пульт контроля за работой всего операционно-исследовательского корпуса. Это был очень солидный человек крупного телосложения с большим лбом и длинными густыми волосами, зачесанными назад. Он являлся нобелевским лауреатом в области химии и владел своей собственной компанией, в которую входила команда самых лучших специалистов во Франции. По заказу правительства, а также и по собственной инициативе они занимались исследованием новых сложных бактерий и вирусов, их производных мутантов и антивирусов к ним. Среди своих подчинённых он пользовался безоговорочным авторитетом и уважением. Он, несомненно, был душой коллектива, где его любили за очень добрый нрав, отзывчивость и рассудительность. Правда, с недавних пор кое-что в нём всё-таки заметно изменилось, а именно с момента гибели его жены в авиакатастрофе несколько лет назад. Его очень естественное и выразительное чувство юмора несколько притупилось. Он начал очень странно улыбаться какой-то грустной подавленной улыбкой, стараясь прятать её от всех. Из вечно жизнерадостного весельчака он постепенно превратился в безутешного грустного клоуна, и весь спектр мажоритарных оттенков его характера никак не мог завуалировать возникший в нём стереотип несчастного человека.
Вся лаборатория располагалась под землёй на отметке в минус пять метров. Для того, чтобы попасть в неё необходимо было спуститься со станции в подвал по бетонной лестнице и пройти по длинному прямому коридору, который заканчивался большой тяжёлой овальной дверью, герметично запираемой изнутри штурвалом, как на подводных лодках. Далее следовала камера контрольного биоанализа со сканирующими лучами на предмет посторонних биологических субстанций, за ней была стандартная раздевалка с душевыми и туалетами, которая вела в три следующих помещения: небольшую кухонную комнату, где в перерывах пили кофе; в операторскую, из которой контролировалась работа лаборатории и вход
