такие случаи. Чтобы заблокировать механизм выброса, надо включить компьютер и снять режим тревоги, иначе он сработает неизбежно.
Пятеро из шестерых лаборантов поспешно зашли внутрь камеры изолятора. Внутри было неестественно холодно по сравнению с пространством лаборатории, пахло какой-то свежей резиной и общее психологическое ощущение она вызывала достаточно неприятное и тревожное, связанное скорее с какими-то экстренными военными или психиатрическими бункерами для запрещённых исследований или пыток. Николя включил прихваченную с собой по пути ультрафиолетовую лампу, с которыми они недавно работали, и едва осветил ей щит управления, на котором тут же поднял наверх главный рубильник и нажал кнопку пуска генератора. Через несколько секунд из вентиляции едва слышно донёсся низкочастотный гул. После этого он включил три массивных грубых тумблера. В камере включился свет, послышался шум пропеллера вентиляции, сквозь объёмную решётку на уровне ног задул прохладный ветерок, постепенно меняя свою температуру на более тёплую. На щите управления также были расположены приборы, часы, и резистор регулирования температуры нагревательного тэна, через который подавался воздух из внешней атмосферы по вентиляционной шахте вниз в камеру. Система была довольно примитивная, но абсолютно не зависела ни от компьютеров, ни от общей электросети. Находится здесь можно было в течение времени выработки всего запаса топлива вспомогательным дизель генератором, а это также зависело от количества потребляемого тока на обогрев наружного воздуха, поступающего внутрь. Таким образом, чем ниже была температура воздуха на поверхности, тем больше тока требовалось на его обогрев, и соответственно тем больше топлива потреблял дизельный двигатель, вращающий силовую турбину.
Команда учёных начала понемногу переводить дух, у всех был явный шок от происходящего, но проблема всё же оставалась ещё очень серьёзной. И Патрик с Николя напряжённо смотрели в иллюминатор камеры, параллельно следя за временем и за тем, что происходит там, в дальней стороне основного блока, где они только что пытались раздвинуть створки дверей, и где Жан продолжал сейчас свои попытки пробить в них лаз для Жерара увесистым огнетушителем.
Жерар в это время торопился изо всех сил, понимая, что до истечения четырёх оставшихся минут ему надо ещё вернуться обратно, чтобы успеть безопасно загерметизировать главную дверь до момента распыления ядовитого вещества, которое так или иначе просочится сквозь любые допустимые щели в пространство станции и тогда будет только хуже, чем если бы оно сразу убило воздействием своей плотной концентрации. Человека в этом случае ждала бы долгая, мучительная, но всё равно неизбежная смерть. На его счастье в проёме открытой овальной двери толщиной около пятнадцати сантиметров в тусклом свете тех же автономных противопожарных плафонов он увидел бегущего по коридору от бетонного ступенчатого спуска взволнованного Эрика.
— Крышу подстанции пробило ледяной глыбой, там пожар!!! — прокричал он.
— Эрик, ты должен его потушить любой ценой и перевести питание на запасные цепи вручную! Помнишь, там внутри есть такой мощный рычаг?! Не дай огню перекинуться в аккумуляторную! Сделай это скорее! Это приказ!!! — прокричал Жерар с надрывающейся утомлённой хрипотой в своём голосе и с силой потянул на себя тяжёлые двери.
Захлопнув их, он резко провернул штурвал по часовой стрелке до характерного щелчка мощных пружин, стягивающих внутренние засовы по всему контуру, глядя через небольшой круглый иллюминатор в лицо быстро приближающегося к двери Эрика. Эрик что-то кричал с той стороны, колотя ладонью о двери, но от пронзительного визга аварийных сирен и не прекращающихся ударов Жана огнетушителем о дверные секции ничего было не разобрать. Жерар с абсолютно уставшим равнодушием продолжал смотреть в лицо кричавшего Эрика, который через мгновение резко сорвался и побежал в другую сторону к лестнице вверх на станцию. Жерар не стал показываться в последний раз на глаза своих коллег, особенно Жана, чтобы не вызвать у них дополнительного стресса. Он посмотрел на часы, до выброса оставалось чуть меньше двух минут. Осознавая безысходность ситуации, он с совершенно обескураженным видом прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз на пол, затем он сел вытянув ноги в разные стороны и расстегнул несколько верхних пуговиц на своей рубашке. Он предусмотрительно достал из кармана своего халата платок, в ожидании того, что придётся схаркивать кровь и вытер им пот со лба. Жан продолжал бить в двери и периодически выкрикивать его имя, но Жерар абсолютно никак не реагировал на это, стараясь не привлекать внимания к своему пусть и естественному, но не явному присутствию в этой адской ловушке, которую только что сам захлопнул за собой, чтобы дать шанс остальным на спасение. Теперь ему было всё равно. Он вынул из нагрудного кармана рубашки своё портмане, которое постоянно носил с собой даже здесь на станции ради только одного — фотографии свой любимой жены, которую потерял два года назад, вынул её из под прозрачной пластиковой оболочки, небрежно откинув портмане в сторону, и глядя на неё произнёс: «Je viens a toi, Sophie!» («Же вья э тва, Софи!», «Я иду к тебе, Софи!»)
— Жан, осталась одна минута, ты ничего уже не сделаешь, поторопись! — послышался крик Николя.
— Нет! Нет! Нет! Нет! — раздосадовано кричал Жан, отбросив в сторону баллон огнетушителя и ударяя в искорёженные створки дверей рукой, на его глазах были слёзы.
— Поторопись, Жан или ты погибнешь! — закричал уже Патрик.
Внезапно сигнализация участила периодичность звуковых и световых сигналов. Это означало кратчайший момент до срабатывания затворов системы «Тотальной дезинфекции». Жан спохватился и побежал в сторону изолятора. На ходу он глубоко вдохнул, задержав дыхание, а левой рукой схватил себя сзади за воротник халата и постарался максимально стянуть его на голову, чтобы защитить лицо. Оголённую кисть правой руки он спрятал под левую руку, но от усталости и изнеможения кисть левой руки над головой выскочила из манжета рукава на бегу. Послышался внезапный каскад щелчков с глухими хлопками и интенсивным шипением, с потолка из форсунок, похожих на противопожарные орошители, которые в паре располагались рядом с ними, начал интенсивно подаваться газ зеленоватого оттенка, напоминающий обильные тучи спор гриба дождевика, когда его резко растаптывают ногой в сухую жаркую погоду. Жан заорал от боли, подбегая к приоткрытой двери изолятора, которую уже приготовился захлопнуть Николя. Как только Жан переступил порог камеры, Николя с силой толкнул тугую тяжёлую дверь изолятора до упора, затем накинул на петли тяжёлый засов и начал притягивать резиновые уплотнения по краю двери небольшим механическим штурвалом.
— Скинь халат в другом углу! Отойдите от него в сторону! — командовал Патрик, — воды — воды! Скорее откройте баллон! Сюда нужно больше воды! Лейте на руку над халатом! Этот токсин очень летуч и едок!
Жан настолько
