бы цел,
Скрепив трещину, изъян.
Мне это долг сейчас велел.
Глава 3
Лес, обычный зимний лес,
Что озарялся моим светом.
Жаль, что времени в обрез.
Я здесь бывал, но только летом.
Белый цвет преобладал,
Стволы упаковались в шубы,
Мороз корни не кусал,
От бессилья скалив зубы
Сугробы делали его
Непроходимым для людей,
Не пуская никого!
Ну, может, дерзких егерей.
Но болото под снегами
Никогда не промерзало,
Оголяя топь местами,
Столько храбрых засосало.
Местные знавали тропы,
Но раз на раз не приходилось.
Коль проваливались стопы,
Сердце сразу дробью билось.
– Теперь шагаем точно в след,
Пускай даже вы владыки:
Погибнуть в топях – славы нет,
Лес проглотит ваши крики.
Рав кивнул. Он сделал вид,
Что боится утонуть,
Что жизнь на волоске висит.
Он стал покладистым, как ртуть,
Он мог болото осушить,
Заморозить до глубин.
Он мог взору дно открыть,
Ведь он водный властелин.
Вечно хмурый, мрачный Рав
Сейчас просто улыбался.
Посох свой к груди прижав,
Он след в след идти старался.
– Почти пришли, – сказал отец
Спустя тысячи шагов,
– Сложнее будет под конец.
Топь не любит новичков.
Рав неловко оступился,
И, равновесие теряя,
Он в трясину провалился.
Тину пальцами цепляя,
Пытался выбраться наружу.
Он паниковал? Тонул?
– Да высуши уже ты лужу!
Но Рав с магией тянул.
Он сдался? Что же происходит?
Голова едва торчала.
Чего он все не обезводит?
Времени осталось мало.
– Посох, быстро! Ухватись!
Пальцы, как тиски, сомкнулись.
– Рав, давай, давай, борись!
Струной нервы натянулись.
Взгляд стал цепким, он очнулся,
Теперь он что-то бормотал.
Снег к нему вокруг стянулся,
Владыку он сейчас спасал:
Тонкой струйкою вода
Его запястья обкрутила
И без особого труда
Из болота потащила.
Тяжело встал на колени.
Рав от ужаса дрожал,
Он был в какой-то странной пене,
Посох все не выпускал.
Его глаза были закрыты,
Морщинился широкий лоб,
Он выглядел таким сердитым.
Его не отпускал озноб.
-Ardas, – прошептал вдруг Рав,
И снег в одиннадцать шагов,
Владыку будто бы узнав,
Прилип к нему со всех сторон.
Он таял, превращался в воду,
Игнорируя мороз,
Игнорируя погоду.
Мне даже пар ударил в нос.
Рав словно в коконе завис,
Свой посох крепко обхватив,
Стал опускаться плавно вниз,
Он был в воде, но он был жив.
Сколько так стоял владыка,
Никто точно не считал.
Терпение дошло до пика,
Я очень сильно замерзал.
Отец тоже так продрог,
Что я слышал стук зубов.
Уже щипал от ветра бок,
А я ведь, всё же, не здоров.
Кокон превратился в лёд
И треснул ровно пополам.
Рав был хмур, смотрел вперёд,
Хоть мы стояли по бокам.
– Первый раз со мной такое:
Я не чувствовал воды.
Не помогли бы вы мне двое,
Не избежал бы я беды.
Как только я упал, то всё…
Я хотел коснуться дна.
Тело замерло моё,
Вода в болоте так дурна…
Я это понял изначально:
Мои чары – все впустую.
Могло закончиться печально,
Не стоит в воду лезть такую.
Пришлось в снегах переродиться,
Чтоб смыть с себя эту "заразу".
Случилось же… Так оступиться…
Такого не было ни разу.
Изучить бы эти воды…
Правда, летом, не сейчас.
Эдакий каприз природы,
Что не понять никак за раз.
– Простите, Рав, мы все же люди,
Нам холод всё-таки помеха.
Может, больше ждать не будем?
Нам, стоя, не видать успеха.
Он кивнул и сделал жест,
Подняв с земли кристаллы льда,
Нарисовал рукою крест,
И вдруг исчезли холода.
Я будто грелся у камина,
Весь холод поглощался льдом,
Живчик радостно, как псина,
Завилял своим хвостом.
Отец сказал: – Давно бы так!
Рав выдавил едва улыбку:
– А раньше я не мог никак,
Мы совершили бы ошибку.
Уж больно много трачу сил,
Чтоб вас двоих сейчас согреть.
Я наше место бы раскрыл,
Враги нас могут рассмотреть.
Пока в воде перерождался,
Я очень тщательно искал,
Чтоб никто за хвост не взялся,
И вот что, Конг, я разузнал:
За нами вышли. Да, не сразу,
Мы прилично оторвались.
Я еле вычислил "заразу",
Они умело прикрывались.
Может, просто совпадение
И наложился наш маршрут.
Я их видел лишь мгновение,
И я уверен – нас найдут.
Но у нас есть проводник,
Чего нельзя сказать про них.
И без ветряных владык
Сюда пошел бы только псих.
Там Мир Искры и Мир там Смерти,
Только их я и засёк,
Не пройдут сюда, поверьте,
А сейчас я их привлёк.
Но даже не жалею сил,
Они придут на мой призыв,
И я в капкан их пригласил,
Хоть сам вполне миролюбив.
– На всякий случай, поспешим,
Давай, отец, ускорим ход.
В пути что-либо мы решим,
Чидар быстрее нас найдет.
Мы продолжили топтать
Пучки засохших жёстких трав,
Стараясь ловко огибать
Ленты гибельных канав.
На этот раз Рав был другой:
Сосредоточен до предела,
Чернее тучи грозовой,
Но шагал он резво, смело.
Рядом с ним кружился шар,
Состоящий из воды:
Страховка от обычных чар,
Теперь свалиться – полбеды.
Живчик больше не дремал,
Ведь тепло было у нас.
Он далеко не отстава,
Не больше ста шагов за раз.
Он нашел большой валун
И сел сверху на него,
Успокоился летун,
Тут творилось волшебство.
Всё искрилось и сияло,
Привлекало цепко взгляд.
Не много места занимало:
Семь на семь шагов квадрат.
Я застыл и наблюдал,
Мало ли что там внутри.
Отец мой, Фарес, в центре стал
И сказал:
– Держу пари,
Что тут в грязи мы всё найдем.
В прошлый раз сложнее было,
На этот раз мы здесь втроём.
И с вами это… Ваша сила.
Рав боялся подходить,
Он пристально смотрел в квадрат.
Стараясь что-то сотворить,
Он сделал шаг-другой назад.
Он спросил: – А как он дышит,
Стоя в этой глыбе льда?
Твой отец сейчас нас слышит?
Вернется лучше пусть сюда.
– Какой лёд? Там свет сияет.
Разве вам глаза не режет?
Мощь места душит, ужасает.
Я услышал камня скрежет.
– Нашёл! Нашёл! – кричал отец. –
Меньше, правда, чем тогда.
С кочан капусты образец.
Назад дотащим без труда.
Он вышел к нам, держа кусок
Чёрного, как ночь, металла,
Размером с небольшой горшок.
Этого вполне хватало.
А Рав был вовсе удивлён:
– Что ты видел там внутри?
– Грязь как грязь, густой бульон,
Где набухают пузыри,
И пахнет дурно. Но плевать!
Терпения всего
