теряли темп. Что-то было некомфортное в этом однообразии и безлюдности. Ноги замерзли, сумка с каждым шагом прибавляла в весе. Надо было вообще половину шмоток оставить дома! И самой остаться там же...
Я всего один раз обернулась, чтобы убедиться, что сзади точно никого нет. Хотелось бы оборачиваться почаще, но из-за капюшона, который я натянула поверх шапки, приходилось чуть ли не разворачиваться всем корпусом, при этом я пихала сумкой Соню.
Да и не было вокруг ничего особенного. Только заснеженное поле, пустая дорога с нашими следами и позади — уменьшающиеся крыши шишикинских домов. Разве что изредка, прямо над нашими следами, вдруг поднимались снежные вихри-воронки и тут же рассыпались, будто и не было их.
Никогда такого не видела. Мне казалось, что обычно так происходит в метель, сильный ветер, когда поземка поднимается над дорогой. Сразу в голову полезла заунывная песня «Степь да степь кругом». Но вот выглянуло внезапно солнце, снег заискрился, и я мгновенно приободрилась. Сумка уже не слишком оттягивала плечо, и сапоги вполне приемлемо сохраняли тепло.
Мои подруги, судя по всему, тоже почувствовали прилив сил, потому что насуплено молчавшая Лерка вдруг громко продекламировала:
— В середине идет только предводитель трехголовых вшей!
— И я приказываю им навечно жить у вас! — не растерялась я, поскольку шла как раз между девчонками.
— Это не по-товарищески! — сурово укорила Сонька и пихнула меня своей сумищей, наверное, в отместку за мои удары.
И я ее пихнула сумкой в ответ. А Лерка, позавидовав, толкнула изо всех сил меня, так что я потеряла равновесие и повалила вместе с собой на дорогу и Соню.
— Хватит валяться и гоготать! — уперев руки в боки, нависла над нами подруга. — Нам еще идти и идти. Можете, конечно, ползти, раз уж вам невмоготу.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Вот показалось первое дерево, которое означало переход от проселочной дороги к дороге деревенской. Сейчас, без листьев, дерево было особенно кривым и старым. Но для нас оно означало конец пути, наконец-то дом, наконец-то отдых.
Шилиханово выглядело совсем тихим и даже вымершим, поблекшим между снежной белизной и серым небом. И, что странно, совсем не пахло печным дымом, не тянуло навозом, а только острым запахом свежего морозца.
Мы с девчонками шли, как первопроходцы, примолкнув от столь неожиданной роли. Тем радостнее было увидеть знакомый забор со снежной полосой поверху, а за ним и наш дом, совсем такой же, как летом, разве что тоже в снегу. Хорошо, что Леркину дачу от въезда в деревню отделяла всего пара домов. Не надо было далеко переться.
Решили сразу позвонить родителям, но телефоны прикинулись немощными. Якобы нет связи, хотя в деревне должен был быть столб с телефоном для экстренных вызовов в службы спасения. Но никто из нас не помнил, где этот столб находится, да и к тому же все так завалило снегом, что яркий оранжевый корпус телефонного аппарата был полностью поглощен белизной. Не знаю, правильно ли это. Или местные все с мобильными телефонами и просто не заморачиваются, а связь не работает только у нас, приезжих?
И еще оказалось, что к калитке буквально не пройти. Наверное, трактор, или что там, периодически расчищает в деревне дорогу, сбрасывает снег на обочину, вот вдоль заборов и образовались снежные валы. Пришлось сквозь эти снежные горки протаптывать собой тропку к калитке. В прямом смысле собой: мы по очереди валились спиной в сугроб, перемещаясь в сторону калитки, пока не проложили подходящую траншею. Было весело, и в сапоги снег не набивался.
Зато дорожку от калитки до крыльца дома завалило не так уж сильно, в чем мы убедились, подтянувшись на калитке и заглянув через нее.
— О, мы везучие! Всего-то лопатой чуток пройтись! — обрадованно констатировала Лерка и попробовала вставить ключ в висячий замок на калитке.
После пары неудачных попыток открыть замок, после глумления со стороны Соньки, после Сонькиной безрезультатной возни с ключом пришлось признать, что просто так попасть на участок нам не удастся. Замок намертво примерз. Леркины родители рекомендовали в случае чего сразу обращаться к соседке, которая жила в Шилиханово безвылазно. Сколько лет Анисимовне, — ее тут все так называли, — я точно не знала, но она была уже довольно стара. Впрочем, не настолько, чтобы не справляться с хозяйством. По мне, так она была весьма странная и недобрая бабка, хотя Лерина мама, например, это упорно отрицала.
Увы, сейчас без помощи соседки нам было не обойтись. Или к Анисимовне, или разворачиваться и отчаливать обратно домой.
Побросав сумки прямо в снег возле калитки, чтобы не таскать с собой (воровства мы, понятное дело, не боялись), мы отряхнулись и уже не так бодро поплелись в сторону соседского участка. На сей раз предводителем была Валерия на правах хозяйки дачи, а мы с Соней тащились сзади. Обернувшись, Лерка сказала:
— И ведите себя, пожалуйста, прилично!
Голос ее прозвучал неожиданно громко, так что мы трое, даже она сама, вздрогнули.
— Как это, прилично? — удивилась Соня. Ее голос слышался невнятно из-за намотанного до носа шарфа. — В зубах вилкой не ковыряться?
— И в скатерти не сморкаться! — энергично кивнув, так что помпон на шапке подпрыгнул, добавила Лера.
— Мы в эти подозрительные по чистоте скатерти никогда бы и не стали
