ничего не выражающим взглядом стояла за Леркиной спиной, являя собой яркий пример личности не совсем нормальной. Ой, то есть странной. Вообще-то я просто задумалась, но никто же об этом не знал. В подобных ситуациях (на людях) друзья велят мне молча улыбаться.
«Ты так выглядишь любезнее», — говорят они.
Они призывают меня молчать и улыбаться как можно чаще, чтобы люди думали, будто я добрая и вежливая.
Если подруги ждали, что я сейчас заведу вежливую беседу, называя бабку запанибратски Анисимовной, то они крупно просчитались.
Бабка продолжала смотреть на нас почти без всякого выражения. Лерка, не выдержав, решила обойтись вообще без вступлений и довольно доходчиво объяснила старушке нашу проблему. Очень доходчиво, как ребенку. Анисимовна слушала с совершенно непроницаемым лицом и никак не показывала, что понимает и вообще слышит, что ей говорят. Однако, видимо, все же слышала и понимала. Потому что вдруг отмерла, всплеснула руками и шагнула нам навстречу:
— Лерочка, Лерочка, как же. С подружками. Так это промерзся он у вас, ага. Ай-яй, как же отпустили-то вас одних! Ох-хо-хо, бедняжечки. Как же, как же. Я вам кружечку дам с кипятком-то, отопрете. Ай-яй-яй, одни совсем, одни.
Мы с девчонками переглянулись. Такое участие нам было совсем не нужно, все эти причитания и охи.
— И мы хотели домой позвонить, что благополучно добрались. А у нас на морозе телефоны не работают.
Анисимовна сначала никак не отреагировала на наш толстый намек. Потом, заметив наши выжидательные лица, сочла нужным снова вежливо поохать. Нам, разумеется, этого было недостаточно.
— А ваш мобильный телефон работает? Он, наверное, кнопочный?
— Да уж, да уж, — закивала старуха, не двигаясь с места.
— Ау вас есть номер моих родителей?
— Да уж, да уж, — повторила Анисимовна.
Но это прозвучало так же неубедительно, как и в первый раз.
Мы снова переглянулись. Но только Лерка открыла рот, чтобы прямым текстом потребовать бабкин телефон, та просекла фишку:
— Позвоню уж им, ага.
Стало ясно, что свой телефон, если он вообще у нее существовал, Анисимовна нам давать не собирается.
— Вы нам кипяток обещали, — наконец не выдержала Соня.
Соседка опять покивала, но, к нашему счастью, наконец-то развернулась и ушла куда-то вглубь дома.
— Что-то я сомневаюсь, что она позвонит, — пробурчала я.
Соня закатила глаза и развела руками. Действительно, тут уж ничего не поделаешь.
— Да почему не позвонит? Что вы вечно паритесь без повода? — взвилась Лерка. — К тому же мы всегда сможем позвонить из «пушкинской» деревеньки. Подумаешь, всего-то полчаса ходу. Наверное, если бежать, так вообще минут пятнадцать.
Так сказала Валерия. Правда, она как-то убеждала меня, что велосипед быстрее трактора. Это когда мы от тракториста удирали. Потом, правда, она собиралась прятаться от него под мостом, когда трактор неожиданно нагнал наш велосипед. Но вполне возможно, что до «пушкинской» деревни бегом действительно пятнадцать минут. Летом. По прямой дороге. Когда неделю не было дождя. Опять же Лерка, помнится, очень быстро бежала, когда за ней гналась коза. А мы с Соней бегаем не хуже подруги.
Вопреки нашим опасениям, Анисимовна все же вернулась с алюминиевой кружкой, от которой поднимался пар. Опять многократно поохав над нашей незавидной участью и беззащитностью, она в качестве утешения разрешила нам кружку не возвращать. По крайней мере, не сразу.
Я хотела было сказать, что отдадим летом, но сдержалась. Что-то подсказывало мне: Анисимовна шутку не оценит. Она даже дальше прихожей нас не пустила, так что не стоило особо фамильярничать.
Мы буквально бегом бежали, боясь, что кипяток на морозе остынет и что прольем его по дороге. Но все обошлось. Соседский кипяток сработал: ключ удалось провернуть, замок открылся. Но, очевидно, навсегда.
Мы с Соней посочувствовали подруге, уверенные, что ей попадет от папы. Надо же, только приехали и сразу начали все ломать. Но Лера беспечно отмахнулась, мол, где-то в доме был запасной навесной замок. Главное, чтобы еще и дом удалось отпереть.
Под громкий визг заржавевших петель мы наконец распахнули калитку. Раньше она так не орала, но и замок с легкостью открывался. Видимо, осенние дожди и морозы сделали свое черное дело. Калитка открывалась наружу, что избавило нас от дополнительных проблем. Снег на участке был на удивление рыхлым и легко поддавался тарану в виде Леркиного рюкзака. Это означало, что расчищать дорожку будет очень легко, а еще лучше — лепить снеговиков.
Проваливаясь почти по колено в снег, мы добрались до крыльца. К счастью, с замками входной двери проблем не возникло.
От входной двери коридорчик вел прямо на веранду, где располагалась кухня, и в жилые комнаты, отгороженные второй дверью. Этот замок тоже открылся без труда.
Лерка стащила сапоги, чтобы не наследить в доме, и, повизгивая от холода и поджимая то одну, то другую ногу, быстренько смоталась на кухню за веником. Мы аккуратно стряхнули с себя, с сумок и особенно с сапог снег и только тогда почувствовали, что наконец-то приехали на дачу.
Мы сделали это!
Первым делом нам всем срочно понадобилось зарядить телефоны. Лера-мне-все-папа-рассказал принялась деловито копаться в распределительном щитке, а мы с Соней, встав по обе стороны, уважительно пялились, как подруга ловко включает электричество в доме. Зажегшейся над нашими головами лампочке радовались, как дикари. Теперь все стало пригодно для нормальной дачной жизни.
Достаточно дать электричество, и дом превращается из заброшенного промерзшего помещения в прекрасный коттедж. Даже
