хватая меня за плечи.
Его руки обжигали. Взгляд манил. А это совсем не нежное прикосновение всё равно взволновало и заставило покраснеть от смущения и собственных эмоций.
Принц нахмурился, вглядываясь в моё лицо. Потом отпустил меня и взглянул на свои руки.
— Ты не холодная, — произнёс неуверенно.
Ну да, моя температура хоть и ниже, чем у обычного человека, но гораздо выше, чем у обычных сирен.
— Ни рыба, ни мясо, — хмыкнула я, вспомнив, как в детстве меня дразнили сёстры.
— А ещё я тебе нравлюсь, — тут на его губах появилась высокомерная ухмылка.
Мои щёки покраснели сильнее. Однако стереть это его самодовольство захотелось ещё сильнее.
— И сёстрам моим тоже нравишься. А знаешь, что я делаю с теми наложниками, которые мне не нужны?
Глава 4
Его глаза сверкнули яростью.
— Не смей, — приказал он мне. — Я — не твоя вещь. Ты не имеешь права…
— Ты неправ. Право я имею. Только действительно не считаю тебя своей вещью. И даю слово, что никто не станет покушаться на… хм… твою честь. Если только ты не станешь вынуждать меня применять какие-то более весомые меры, чем просьбы. Я не в силах освободить тебя, пойми. Тебя подарила мне королева. Нельзя просто взять и отказаться от подарка.
— Тем более от того, который понравился самой, — съехидничал принц.
И раз уж врать ему всё равно смысла не имело, то решила быть честной:
— Это не значит, что тебя будут тут к чему-то принуждать.
— Ты уже принудила! — взорвался он. — На глазах у всех!
— Я спасала тебе жизнь! — возразила прямо в взбешённые глаза.
Принц опять нависал сверху и сжимал кулаки, силу которых очевидно с удовольствием направил бы на меня. Пока держался. Но надолго ли его хватит?
— Пойми. Здесь… немного иные правила. У нас нельзя не подчиняться королеве или возражать ей и её дочерям. Ты делал и то и другое. Я увела тебя, чтобы мама не отдала приказ похуже. Но за мою доброту ты отплатил мне… вот этим, — взмахнула рукой неопределённо. — И всё же. Я вновь не отдаю тебя на перевоспитание…
— Уж точно не от доброты душевной. Опять же потому, что хочешь оставить меня себе, — принц едко усмехнулся.
Я вздохнула и снова села на постель.
— Кажется, тебе будет проще, если я стану вести себя так, как ты ждёшь. Верно?
Пленник нахмурился.
— Выйди. И дождись за дверью, пока тебя не пригласят в твою комнату. Сразу отмечу — в твою отдельную комнату, куда не заявится ни одна сирена без моего на то позволения. Такого позволения я не дам. Поэтому не нужно строить планы обороны. Кроме того, не стоит думать о побеге. Это бесполезно. Без проводника ты отсюда не выберешься.
— И это опять же в твоих интересах.
— Да сколько можно⁈ Думаешь, ты — центр моря? Кроме тебя мне тут и посмотреть не на кого? Или считаешь, что ты единственный в моём гареме⁈
Принц посмурнел.
— То-то же. Выйди! — теперь вложила в приказ свои чары, вынуждая его исполнить.
А как только он покинул мою комнату, выдохнула с облегчением.
Что это сейчас было? Почему мне так жарко? И сердце колотится. И воздуха будто не хватает… Вероятно, я испугалась его всё же. Или мне стало стыдно, что он понял, что правда мне понравился… Хотя в этом нет ничего стыдного. Что плохого?
Но кажется для него это было сродни какому-то преступлению.
Отчасти я могла понять его эмоции. Если бы мама меня подарила какому-то принцу, тоже не была бы в восторге и наверняка попыталась бы воспротивиться. Но ведь я не делала ничего плохого ему…
Ощутила снаружи присутствие одного из слуг и покинула воздушный пузырь, у самой двери возвращая чешуйчатый хвостик. Вполне себе милый. И чего он обзывает меня рыбой?
— Комната для Вашего нового наложника готова, госпожа, — низко поклонился мне, успевая жадно оглядеть мою фигуру.
Хотя по комплекции я была слишком худенькой для тритонов, это совсем не мешало им рассматривать меня вот так, давая понять, что по первому приказу (а в данном случае скорее позволению) они будут готовы провести со мной далеко не одну ночь. И их не смущала ни моя слишком узкая талия, ни тонкие руки и отсутствие сильных мышц…
— Я не её наложник! — взревел тёмный принц, давя силой на слугу.
Тот разом поугас, очевидно, поддаваясь. Ага. Его сила не действует тут только на меня…
— Прекрати же! — обернулась к пленнику.
— Я не твой. Наложник, — зло повторил.
— Не мой, не мой. Всё? Успокоишься?
Чтобы оставаться на месте мне приходилось слегка водить в воде руками, будто бы медленно повторяя движения какого-то диковинного танца. И принц вдруг перестал воздействовать на слугу, засмотревшись на мои запястья. Тоже слишком тонкие для сирен…
Воспользовавшись моментом и зная мой довольно мягкий характер, слуга быстро уплыл, пока отпустили, решив не спрашивать позволения. А принц перевёл тяжёлый взгляд на мои губы. Их сразу же закололо. А к щекам опять прилила кровь. Зачем он так смотрит?
— Отпусти меня. Тебе же будет лучше, — потребовал.
— Говорила же, не могу.
Глаза принца опасно сверкнули, и в мгновение он оказался рядом. Настолько близко, что я ощущала тепло его кожи. Его грудь почти касалась моей.
— Последний раз… предлагаю тебе помочь мне покинуть это место. Поверь, ты не захочешь, чтобы я оставался тут. И очень пожалеешь, если не отпустишь меня прямо сейчас. Ты можешь указать мне путь, я выберусь сам. Иначе тебе придётся очень непросто, глупая маленькая русалочка…
Он смотрел на меня как-то… странно. Не с вожделением и желанием, как другие. Не с интересом. А словно пытаясь разгадать какую-то загадку или решиться на что-то… Убить меня хочет?
— Если причинишь вред мне, достанешься одной из моих сестёр. Такого ты тоже не хочешь. Поверь. Кроме меня с твоими желаниями тут никто даже не попытается считаться, — попробовала ему объяснить.
Но губы принца расплылись в ироничной усмешке:
— Значит, быть твоим пленником безопасней? Для меня. А для тебя?
Я смутилась. Ну да. Я говорила о его безопасности. А о своей…
— Твоя сила на меня не действует. Можешь больше не пытаться. Или попытайся и увидишь, что не действует.
