прожектом, но — в пропасть эти детали. Элена воздела руки, благодаря невидимое небо, и подалась вперед с прижатым к груди сложенным веером.
— Когда намечено торжество?
— У Леи теперь столько дел, она и не думает о свадьбе, — вступилась вдруг Эфросина за магичкину свободу.
«Предательница! — дернулся внутренний Лис. — А с какой радостью выложила адрес "Щепки" в свое время!»
— В этом ваше с нею различие, — процедил он чуть в сторону, не меняя своей улыбки.
Эфросину бросило в краску: она слыла натурой влюбчивой и пылкой, но еще не получала предложений.
— Алессан! — строго сказала Элена, а Эфросина мстительно уточнила в глаза обидчику:
— Лея даже не поверяла мне, что дала вам свое согласие.
Лис окаменел, объятый гневом, но молниеносно скрыл его с лица — и вдруг весь переменился, озаряясь невинной радостью.
— Официальное? — переспросил он легко и живо, точно обнаружил совершенно смешной корень их непонимания. — Разумеется, формально я еще не делал пропозиции — для этого я дожидаюсь некоторой даты. Вообще-то, я думал устроить леди Лее сюрприз. Вы ведь не скажете ей, Эфросина Витторовна? Не лишите Лею такой приятности?
Хозяйка посмотрела на него одобрительно — если Лис и допускает светские промашки, то заглаживает их без посторонней помощи. Однако, его следовало уколоть в назидание за дерзость:
— То есть, леди Астер ждет, а вы решили побыть еще завиднейшим холостяком Итирсиса? — пожурила она. — Впрочем, пока в столице его высочество, вам придется делить этот титул.
Юлий посмотрел на юношу искоса с некоторой оценкой, словно только теперь обнаруживая в нем мужчину — вывод, впрочем, утаил.
— Вы жестоки, Элена Филипповна, — вступился он. — Верю, что на уме у кузена нет ничего подобного.
От этой патронации Лиса едва не перекосило уже открыто. Покровительство сановных мужей в делах его устраивало вполне, но ласковое снисхождение к его летам в гостиной, полной женщин!..
Он проглотил эту заботу как ежа, отправил Юлию признательный кивок, и сам обратился к хозяйке.
— Хотя вы и дурного мнения о моих привычках, — явил он великую скорбь, — вы все еще можете рассчитывать на мое содействие, когда вам потребуется заманить в свой салон скромницу леди Арис.
Юлий натешится вниманием гостиных и отбудет в полк — хозяйке же не стоит забывать, с кем выгоднее хороводиться в столице. Алессан откололся от жизни светской, зато погрузился в иные перипетии, о коих Элена предпочла бы узнавать не последней.
— Леди Арис? — встрепенулась та. — Кто она?
Алессан облекся в уязвленную немоту, поклонился и вышел на балкон. Если вечер недостаточно свеж, придется остужаться чарами — иначе бесславно перессоришься со всеми. Он ускорил шаг только снаружи, отшвырнул книгу и поставил дрожащие горячие ладони на мраморный холод перил.
— Все-таки не очень весело? — раздался робкий голос из тени плюща на стенах.
Алессан прикрыл глаза — он и забыл, что здесь еще тоскует очередная не-как-все отроковица. Отчего выпадение из толпы сейчас же наталкивает их на мысль о душевной общности? Выпадать можно совершенно в разные стороны.
— Сетовать на скуку незнакомке будет либо слабак, либо проходимец, — жестко сказал кавалер. — Во имя вашей юности и чистоты — не верьте мужчинам на светском балконе!
— Даже вам? — возвышенно и жалко спросила маленькая леди.
Ее что, здесь никто не опекает?
— Мне меньше всех, — Лис все-таки не мог себя не выделить и вздохнул, после чего прибавил: — И особенно — когда вздыхаю.
Глава 3. Финансовая грамотность для юной леди
В Итирсисе 31 июля, понедельник
Арис и Леонора вежливо уклонились от приглашения к трапезе — Карнелисам было что обсудить и без их смущающих взоров.
Благодаря этой чуткости леди Анна свободно рыдала от умиления на плече у сына, когда за ужином тот означил, наконец, фамилию невесты и обстоятельства ее жизни.
Высота поверенной тайны и грядущие неизбежные перемены статуса пугали тихую чету, но Себастьян знал: первое волнение уляжется, и в августе родители вернутся к себе полные чистого блаженства. Что уж говорить о времени, когда они смогут восславить это счастье по соседям!
Виола перебила повесть брата не более трех раз, но то и дело ликующе подскакивала от причастности к столь радостным секретам.
Жизнь ей в целом казалась праздником — во-первых, «Чарованная щепка», любимое детище, встала на ноги.
Две седмицы назад объявили итоги конкурса артефактов, где мастерская Карнелисов упустила заказ Оружейного приказа, но чудом привлекла иные капиталы.
Как обещал, Диего Бернардович Алвини, отец Алессана, вложился в развитие их совсем еще сырой магической новинки. Амбициозное творение звалось «Вещальники 1.0» и являло собой деревянные пуговицы, впервые в истории передающие друг другу звук на расстоянии.
Себастьян был честен с меценатом — работы им хватит еще на годы. Глава Земского приказа сухо принял это упреждение и показался обманчиво равнодушным к трудовой рутине исполнителей. В день соглашения партнерства Виола осознала свою наивность.
Жесткий и хитрый маг, вынужденный обсуждать прожект с какой-то забавной пигалицей, просто по привычке выжал ее до капли.
В деньгах он был умеренно прижимист — эту часть утвердили быстро, но после речь зашла о составлении отчетности. Виола боялась потерять инвестора, и маг отлично это видел, так что начал с требования докладывать ему прогресс на каждый понедельник. Распорядительница пришла в неописуемый ужас, и начались вертлявые торги. Девица мнила себя проигравшей, даже когда они сошлись на лишь ежеквартальных личных встречах.
— Понимаю, успех может быть нелинейным, — признал сочувственно Диего, но тут же развел руками: — однако, я рискую и хотел бы слышать от Себастьяна Базилевича обо всех проблемных точках.
Здесь уже Виола встала насмерть — никаких переговоров с ее командой. Все взаимодействие с магами «Щепки» — только через девицыну скромную персону. Не хватало еще, чтобы черные глаза магистра повергли ее брата в пучину самокритики, когда неизбежно грянут полосы топтания на месте.
В конце концов, Диего с улыбкой уступил воительнице — еще бы! Алессана-то ему расспрашивать никто не запретит. Вопрос контроля был скорее принципиальным, чем реально значимым.
Договорная грамота украсилась двумя росчерками: один походил на острые горные пики, соседний дрожал, как остывший кисель.
Решение денежной боли привело ко второй причине для сияния Виолы: совесть хозяйки больше не изводили грязные плошки в тазу.
Карнелисы обзавелись приходящей кухаркой.
Прислугу им сосватала леди Лея, давно уже взявшаяся за судьбы своих простородных соседей. Семья Нелли была богата больше ртами, чем активами, так что возможность готовить и убирать в маленькой «Щепке» стала для девицы выходом. Лея заверила, что дремотный вид
