Нынешнее поведение ее сына только укрепляло подозрения Ро. Талабан поддерживал слишком тесные отношения со своими подчиненными-вагарами — даже пользовался у них популярностью, чего не должен допускать ни один аватар. Вагары уважают дисциплину, и наилучшее средство управления ими — это страх. Популярность Ро считал проявлением слабости со стороны власти, и его удивляла снисходительность маршала к столь явным порокам Талабана. Взять хотя бы то, что Талабан так и не женился. Если учесть, что он приближается к возрасту, когда не сможет больше производить потомство, это еще одно оскорбление, которое он наносит аватарской расе. Каждый гражданин должен иметь потомство — а иначе разве есть у аватаров будущее?
— Теперь можно, — сказал Пробный Камень. Ро ничего не слышал, но дикарь уже открыл дверь и отступил в сторону, пропуская подвижника — и на том спасибо!
Талабан сидел за письменным столом, но встал, когда подвижник вошел, и вышел навстречу гостю. Двигался он легко и грациозно, как почти все аватары воинской касты, и был намного выше низкорослого мага. Оба вскинули ладони в аватарском приветствии. Ро поклонился, но не так низко, как требовал этикет. Градус его наклона не мог служить оскорблением, но достаточно ясно выказывал его недовольство Талабаном. Если капитан и заметил это, то не подал виду и ответил безупречно правильным поклоном.
— Как продвигается ваша работа? — спросил он.
Ро бросил взгляд на Пробного Камня, который уселся на полу у двери.
— Не думаю, что это следует обсуждать в присутствии подчиненных. — Тонкая рука Ро потеребила раздвоенную синюю бородку, знаменуя возрастающее раздражение.
Талабан промолчал, но Пробный Камень встал и вышел.
— Садитесь, подвижник, — предложил капитан, возвращаясь на свое место.
Ро перевел взгляд с мигающей лампы на бездействующие кристальные шары.
— Когда-то я ходил на одном из этих кораблей к западному континенту, — с грустью сказал он. — Тогда они были внушительны — не боялись никакого шторма.
— Времена меняются, подвижник. Так что же с вашей работой?
— Завтра я ожидаю лучших результатов. Пробники следует отрегулировать. Совсем немного, — поспешно добавил Ро, видя беспокойство на лице Талабана. — Мы еще не настроились полностью.
— Завтра здесь будут номады, поэтому времени остается не так уж много.
— Я думаю, именно на этот случай мы и взяли с собой солдат.
— Вы правы, подвижник, но наши солдаты — не аватары.
Номадов может оказаться вдесятеро больше, чем нас. У моих вагаров обычное вооружение, и сильной атаки они не выдержат.
— Разумеется, не выдержат, — отрезал Ро. — Поэтому я и настаивал на том, чтобы взять аватаров. Вряд ли нам отказали бы в этом, учитывая важность экспедиции. Империя не ослабела бы, выделив нам настоящих бойцов с зи-луками.
— У нас не военная вылазка, подвижник, и маршал особо это подчеркнул. Все свои жалобы можете высказать ему по возвращении. Но поскольку мы говорим откровенно, могу вам сказать, что у нас осталось меньше пятидесяти действующих зи-луков.
— Меньше пятидесяти? Позор! — вспылил Ро. — Не далее как в прошлом году маршал заверил Ассамблею, что у нас их больше трехсот.
— Подвижник Ро, я воздаю должное вашим познаниям и знаю, как много времени вы посвящаете науке, но восточный мятеж все-таки должен был привлечь ваше внимание. Шесть тысяч туземцев! Зи-луки решили исход дела, но большинство из них разрядились. Чтобы зарядить их снова, нужна энергия — для этого нас и послали сюда.
— Это событие действительно не ушло от моего внимания, капитан. От него мало что уходит. Но расходование нашего главного оборонительного оружия на какой-то жалкий бунт кажется мне преступным расточительством.
— При всем моем уважении к вам, вы не солдат, подвижник. Без луков мы на востоке потерпели бы поражение, и это побудило бы другие племена присоединиться к восставшим.
Нашим городам грозило падение. — Ро хотел возразить, но Талабан остановил его. — Теперь это уже история. Наша с вами задача — зарядить сундуки. Возможно ли это?
— Мне нужно еще два дня, капитан. Я верю, что мы вот-вот достигнем Приобщения.
— Мне безразлично, во что вы верите, — помолчав, сказал Талабан. — Скажите мне, что вы знаете.
Этот человек просто невыносим, подумал Ро, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Несколько пробников уловили слабое излучение. Я верю… я знаю, что смогу настроиться на пирамиду. Как только это будет сделано, мы начнем заряжать сундуки.
— Вы уверены? — спросил Талабан, глядя подвижнику прямо в глаза. — Я рискую жизнями своих людей и безопасностью нашего судна. Вы уверены?
— В жизни можно быть уверенным только в одном, капитан: солнце восходит и заходит, а существа низшего порядка умирают. Дайте мне два дня, и мы зарядим шесть сундуков.
Талабан не отрывал от подвижника тяжелого взгляда. Он не любил Ро, и не имел причины ему доверять, но… Только один сундук способен зарядить все зи-луки города на целых пять лет. Дракон снова начнет изрыгать огонь.
— Вы получите свои два дня, — сказал он, — но пусть ваши люди отправляются на берег прямо сейчас, ночью, и работают при свете фонарей.
Стоя на балконе своей каюты, Талабан смотрел, как работают на льду вагары. Лысый синебородый Ро сновал между ними.
— Он смешной, — сказал Пробный Камень.
Талабан поразмыслил над этим.
— Это человек из прошлого. Я им восхищаюсь и в то же время жалею его.
— Он смотрит не в ту сторону, — сказал Пробный Камень.
Талабан улыбнулся.
— Прошлое для него — золотой век, а будущее бесплодно.
Что ему еще делать, как не пытаться воссоздать минувшее?
— Он мог бы жить. Теперь. Смотреть на звезды. Заводить сыновей.
— Сколько тебе лет, Пробный Камень?
— Я родился, когда красный волк проглотил луну. Двадцать четыре лета назад.
— Ну а Ро больше четырехсот. И все эти столетия он прожил в Параполисе, величайшем из городов, в империи, насчитывающей три тысячелетия. Такие же корабли, как наш, плавали по океанам, не нуждаясь в попутном ветре. На них не было дурацких мачт, не было мешков с грязным углем. А потом в один прекрасный день солнце взошло на западе, и моря вздыбились ему навстречу. Параполис затопило вместе со всеми, кто там жил. Оставшиеся в живых, вроде меня и подвижника Ро, вернулись туда. Но звезды на небе переменились, Земля сошла со своей оси, и настал жестокий холод. Деревья вымерзли за одну ночь, и несокрушимые аватарские города погибли. С каждым днем лед, сковавший Землю, становится все толще. Наши математики вычислили, что над обломками старой империи ежедневно нарастает девяносто тысяч тонн свежего льда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
