— Черная лодка вернулась, Кареш, и Синеволосые вышли на лед.
Время близилось к полудню, когда засветилась первая из шести серебряных пирамидок. Подвижник Ро, усталый и промерзший насквозь, протер глаза, подумав, что принимает желаемое за действительность. Он пристально уставился на четырехфутовое треугольное сооружение из серебряных стержней, обмотанных золотой проволокой. Быть может, это только отраженный свет, излучаемый пирамидой. Усталость как рукой сняло.
Худощавый вагар рядом с ним держал деревянный ящичек, из которого золотые провода тянулись по снегу к каждой из шести пирамид.
— Не шевелись, — сказал ему Ро и приподнял крышку так, чтобы вагар не видел содержимого ящика. Два белых кристалла, вставленных в слюду, ярко сверкали, третий переливался мягким светом. Ро опустил крышку. Засветилась вторая пирамида, за ней третья.
Двенадцать вагаров стояли как вкопанные, глядя, как загораются одна за другой все шесть пирамид.
— Не шевелись, — повторил Ро вагару с ящиком.
— Да, господин.
Ро, словно повинуясь собственному приказу, тоже замер, но его пронизывала дрожь. Сделав усилие, он отошел в сторону и позвал четверых вагаров за собой к воде, где стояли на снегу несколько ящиков и покрытый полотном сундук. Вагары достали из одного ящика деревянные башмаки и обули их поверх своих меховых сапог, а из карманов вынули длинные деревянные наперстки и надели на пальцы.
С сундука четырех футов длиной и трех шириной осторожно откинули полотно. Черное дерево покрывали непонятные вагарам знаки, с двух длинных сторон были вделаны большие золотые кольца.
— Будьте осторожны, — сказал Ро. — От этого зависит ваша жизнь. — Он продел в кольца два длинных деревянных шеста, и вагары, взявшись за них, подняли сундук. Следуя за Ро, они двинулись к шести светящимся пирамидам.
Его сердце билось учащенно. Велев вагарам поставить свою ношу, он тоже надел наперстки, взял кусок золотого провода, сделал глубокий вдох и подошел к сундуку.
— Господин! — крикнул один из рабочих.
— Чего тебе? — раздраженно гаркнул Ро.
— А башмаки-то! Вы позабыли их надеть.
Ро посмотрел вниз.
— Дай мне свои, — рявкнул он на человека, спасшего ему жизнь. Деревянные колодки оказались ему велики, и он шаркал по снегу. Ро бросил на вагаров подозрительный взгляд, но никто не смеялся. Став на колени у сундука, он обмотал провод вокруг двух бронзовых сфер на его стенке, а свободные концы присоединил к первой пирамиде. Из сундука пошел тихий гул.
Подвижник Ро воздел руки к небу:
— Мы приобщились!
— Слава! — почтительно откликнулись вагары, но Ро знал, что им все равно. Все, что они хотят, — это уйти со льда в свои теплые кубрики на «Змее». Его это не волновало. Он сдержал обещание, которое дал Совету. Достиг того, за что боролся, ради чего рисковал быть униженным.
Он приобщился к Белой Пирамиде, навеки похороненной подо льдом. Ее энергия идет через золотые стержни по золотым проводам, питая алмазики в серебряных трубках маленьких пирамид. Камни фильтруют энергию, и она, уже преображенная, поступает в слюду, золото и кристаллы сундука.
Ро спрятал в карман наперстки и достал белую кружевную перчатку. Он поднес ее к губам и поцеловал. Слезы навернулись на глаза, но он смигнул их, не желая проявлять свои чувства в обществе вагаров. Одна из пирамид, словно наказывая его за слабость, замигала, свет померк, и гул, издаваемый сундуком, стал тише.
Ро, поборов панику, скинул башмаки и подбежал к человеку, державшему переносной приемник.
— Подвинься немного вправо, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Потихоньку! Настройся на линию. — Вагар отошел вправо. Пирамида снова зажглась, и гул возобновился. — Следи за пирамидами, — приказал Ро. — Если свет начнет гаснуть, попытайся найти его снова.
— Да, господин, только холодно очень.
— Всем холодно, — отрезал Ро и отошел. Его помощник Онкер лежал на льду, и Ро потыкал его носком сапога. — Не время спать. Поднимайся! — Онкер не шевелился. Ро стал рядом с ним на колени, посмотрел на его серое лицо и процедил:
— Глупец. — Потом подозвал двух вагаров и велел отнести Онкера в ладью. — На корабле разденьте его и постепенно отогрейте. Разотрите подогретым маслом.
— Да, господин, — ответили они хором, радуясь возможности уйти со льда.
Сундук гудел еще час, однако признаков того, что он зарядился до конца, не было. Усталость снова одолела Ро, но он не мог вернуться на корабль. Вагар с ящиком пошатнулся, отчего пирамиды замигали, но тут же выправился. Ро забрал у него ящик и сказал:
— Возвращайся на корабль — здесь от тебя больше никакой пользы.
— Спасибо, господин.
Подвижник Ро стоял с ящиком в руках, чувствуя легкую вибрацию Приобщения. Великая Пирамида, погребенная подо льдом, сейчас была связана с ним сильнее, чем когда-либо прежде.
А меньше чем в миле от нее находился его дом, ставший безымянной ледяной могилой для Таны и детей.
— Умереть бы мне тогда, вместе с вами, — прошептал Ро.
Глава 4
Кареш Вар перевел лошадку на рысь и во главе своих людей выехал на равнину. Далеко впереди виднелся на белом фоне черный корабль, а на леднике копошились крошечные фигурки. Зачем они то и дело возвращаются сюда? Что ищут?
Кареш думал об этом, медленно приближаясь к побережью.
Два года назад в бухте стал на якорь такой же корабль.
Когда Кареш Вар с сотней людей прибыл на берег, корабль поднял якорь, поставил паруса и отплыл на север. Номады нашли на льду только дыры, как от шатровых кольев — больше ничего. Кареш и его люди покопались там немного, но без всякого проку. Это его озадачило.
Сейчас он придержал коня и поднял руку, подзывая к себе своих двадцать всадников. Оглядывая ледник зоркими темными глазами, он видел там только одного Синеволосого — маленького, с раздвоенной бородкой. Все остальные были обыкновенные люди. Кареша одолевало беспокойство. В преданиях говорилось о страшном оружии Синеволосых — о луках, которые посылали молнии во врага, пробивая бронзовые доспехи и прожигая черные дыры в груди воинов. Говорилось о черных мечах, рубящих металл столь же легко, как проволока режет сыр. Кареш Вар совсем не желал иметь дело с врагом, вооруженным подобным образом, — зато его молодые охотники так и рвались в бой. Кареш давно уже понял, что они страдают недостатком воображения.
«С тобой мы хоть в преисподнюю, Кареш», — сказал ему как-то молодой Джианг. Он с улыбкой потрепал юношу по плечу. Молодые люди созданы для таких замыслов, ибо полагают себя бессмертными. Они, как и он когда-то, думают, что сила, которая струится теперь по их жилам, останется с ними навечно. Они упиваются этой силой и насмехаются над мужчинами постарше, которые не могут больше скакать и охотиться без устали, как они. Как будто старшие сами захотели состариться, позволив годам и болезням одержать над собой верх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
