вас в покои, которые мы подготовили к вашему прибытию.
— И снова благодарю, но жить мы тоже будем отдельно, — ответил я. — Не подскажите, где в городе можно арендовать жилье?
— Есть пара домишек, вы можете спросить у стражи на воротах.
От меня не укрылось облегчение на лице Ракса, когда я отказался жить и столоваться в его доме. Еще бы — никто не хочет, чтобы самый опасный в королевстве госслужащий был у тебя под боком. Мало ли, что он может вдруг обнаружить?
Стража действительно подсказала, где найти жилище. Мы сняли домик у сухой старушки с хищным профилем. Двухэтажный коттедж стоял недалеко от центра. Добротный, довольно большой, с двумя спальнями и цветущим садом. Не богатый, но довольно приличный вариант. Мы заплатили на пару золотых больше, и хозяйка согласилась не являться сюда весь срок, что мы будем проживать в ее доме.
— Ну почему ты отказался? — опять протянул Никс, стоило нам переступить порог дома. — Здесь все уродливое, мрачное и воняет старухами. Жили бы в особняке, да ножку поросячью на ужин обгладывали.
— Как ты это себе представляешь? — я коснулся рукой маски, что закрывала все мое лицо. Никс согласно вздохнул.
— Да, я и забыл.
Должность королевского инквизитора была не только невероятно высока и почетна, но и опасна. Тот, кто вершит суд над магическими силами и существами всегда под угрозой. Поэтому инквизиторы с древних времен носили черные деревянные маски и глухие плащи. Так они могли вести обычную жизнь и заводить семью не опасаясь, что их узнают на улице и убьют недоброжелатели. Никто не знал их настоящих имен и лиц, кроме короля и семьи. Поступив на службу, инквизиторы скрывали это даже от родственников. Близких же связывали магической клятвой о молчании, нарушив которую, их ждала смерть.
Останься мы в доме губернатора, и я не смог бы даже есть, ведь тогда пришлось бы снять плащ и маску. Слишком много людей узнала бы мое лицо. Любой, кто видел лицо инквизитора, должен быть казнен в соответствии. с королевским законом. Быть может, среди них был бы и тот ведьмак, что здесь завелся, а это поставило бы под угрозу всю работу по его поимке.
— Ешь и выдвигаемся, — бросил я Никсу, и мальчишка кинулся рыться в шкафах. Он погремел банками и кастрюлями на кухне, затем метнулся в кладовую. Спустя пару минут он вернулся, чтобы сообщить:
— Здесь нет еды!
— Бездна огненная, — буркнул я себе под нос. — Совсем нет?
— Тут есть мука, крупы, сырое мясо и овощи. Готовой нет!
— Ну так приготовь из них еду.
— Но я не умею! — мальчишка захлопал ресницами.
И чего я от него ожидал? Что этот неженка часами на кухне стоит с кухарками и рагу делает?
— Нам нужна служанка, — резюмировал я.
Под нытье Никса мы отправились ходить по тавернам в поисках девушки, что захочет служить в нашем доме. Но стоило нам войти в очередное заведение и озвучить свое предложение, как служанки тут же в страхе убегали и прятались, и никакая плата не могла их убедить.
— Не, болотные кавары меня есть не станут, — ответил Никс на мой выпад. — Они гнилью питаются, а не сырым мясом.
— Значит, придется тебя прибить и подождать, когда ты стухнешь.
— Интересно, как ты это отцу потом рассказывать будешь? — хитро улыбался племянник.
— Лучше подумай, где нам найти работницу в дом. Все эти девицы в обморок падают при виде меня.
— Я могу, — раздался голос за спиной.
Мы с Никсом с изумлением обернулись. В проулке стояла девушка. Ее кожа была непривычно бледной для простолюдинки, кое-где просвечивали синеватые венки. Она была худой, даже слишком, словно долго голодала. Шерстяной плед укрывал ее плечи от потоков дождя, а вот волосы уже насквозь промокли. Девушка дрожала.
— А готовить ты умеешь? — прищурился Никс.
— Немного, — не поднимая глаз ответила девушка.
— Курицу жарить умеешь? Или кролика в вине тушить? — не отставал парень.
— Сойдет и так, — прервал я племянника. — Пойдем, начнешь работу прямо сейчас.
5
Отдышавшись, я встала на ноги. Колени с непривычки тряслись, но как же безумно приятно было чувствовать песок под подошвой, хоть он и был мокрым. Еще приятнее оказалась сухая земля и сочная молодая травка. Не меньше часа ушло на ходьбу по островку. Сначала я медленно бродила, покачиваясь и боясь упасть. Со временем шаги становились все увереннее и увереннее, пока я не побежала.
«Боги милосердные! Я к воде больше в жизни не подойду!» — проскочила мысль, но я тут же опомнилась: это временно, мне придется вернуться.
— Гриа! — я склонилась над водой и позвала сестру. Я пыталась разглядеть дно, место нашего обитания, но оказалось, что с суши это невозможно. Неужели люди не могут даже заметить русалок?
— Гриа! — продолжала я звать, но ответом был лишь шум дождя по озерной глади. Я уже отчаялась, но сестра все же появилась.
— Неужели получилось? — голова высунулась из воды. Русалка с интересом разглядывала мои ноги.
— Что мне делать теперь?
— Я не знаю, — пожала она плечами. — Это ведь ты на сушу хотела. Подумай зачем, и сделай это.
Я так отчаянно рвалась на землю, мечтала снова быть человеком. И, проведя обряд, совсем не думала о том, что это временно. Что мне делать, если я все равно стану вновь русалкой? Куда идти? С чего начать?
— Подумай, что успокоило бы тебя? — подсказала Гриа, видя мое замешательство. — Что заставит тебя распроститься наконец с жизнью человека и принять жизнь русалки?
— Я должна найти того, кто меня убил, — ответ пришел сам собой.
Девушки нередко погибали в воде: тонули во время купания или стирки, забредали в болотные топи, терпели кораблекрушение. Но мало кто из них обращался в русалку после смерти. Иначе реки и озера за столетия были бы забиты под завязку. Нет, все не так просто. Русалками становились лишь те, кого убили в этом водоеме. Об этом мне впервые рассказала Сорра.
— Эк ты смешно барахталась, когда он тебя топил!
— Что? — от неожиданности я остолбенела. — О чем ты?
— Мужчина, что утопил тебя, — слишком радостно заявила сестра.
— Меня… меня утопили?
Память заботливо вычеркнула этот момент вместе со всеми воспоминаниями о человеческом существовании. Все это время я даже не задумывалась о том, почему стала русалкой, а не просто умерла. Быть может мне даже казалось, что это такой вариант загробной жизни: кто-то умирая попадает на небо, кто-то в подземную бездну, а кто-то в воду.
— Конечно, нас всех в свое время утопили. Потому мы
