найдешь, — не отрывая взгляд от окна сказал парнишка. — Никто не хочет на тебя работать.
Мне кажется, что даже через маску глаза мужчины сверкнули от гнева.
— Умолкни ты уже! Пока я не отправил тебя назад отцу.
— Ты не можешь, тут ты бессилен.
Парнишка как ребенок показал язык за спиной своего учителя, и я не сдержала улыбку. Мужчина повернулся, но лицо ученика уже было спокойным. Я тоже постаралась принять невозмутимый вид.
— Прошу вас, господин, — жалостливо потянула я. — Мои родители умерли, я никого не знаю в этом городе и мне некуда идти. Я буду хорошо служить вам, только позвольте жить с вами. Обещаю, я не займу много места, мне и угла в чулане хватит, только не прогоняйте.
Унижаться не хотелось, но и отправиться на новые поиски работы тоже. Вечер уже опустился на город, а я дрожала под пледом, как листок березы на ветру. Жуткий смотрел на меня, я ощущала его невидимый взгляд. Видимо, мне удалось его разжалобить, так как его голос смягчился:
— Демоны с тобой, оставайся.
— Спасибо!
Я так обрадовалась, что готова была кинуться ему на шею.
— Приготовь нам ужин. Никс, покажи ей, где посуда и продукты. Посмотрим, на что ты способна, — мужчина направился к лестнице. — Я переоденусь и через час спущусь. И мы обсудим условия твоей службы, раз уж ты будешь жить с нами.
Я согласно кивнула и даже отвесила неловкий поклон, но «плащ» уже скрылся наверху. Парнишка, которого как оказалось звали Никс, махнул мне рукой, призывая идти следом. Мы отправились в кладовую, и он помог мне принести продукты на кухню.
— Ты не бойся, — сказал он мне, пока я искала какой-нибудь половник или черпак в тумбе. — Дядя не такой страшный, как мог показаться на первый взгляд. Он добрый, хоть это и не заметно.
— Дядя? Я думала он твой учитель.
— И то и то, — ответил Никс. Он уселся на край стола и жевал добытое где-то яблоко. Я прикусила губу, ощущая сладкий фруктовый аромат. — Кстати, что у нас на ужин?
— А чего бы вы хотели?
— О, может барашек с сырным соусом? Нет, лучше жаркое из телятины под вином, — мечтательно протянул юноша. — Хотя, можешь просто запечь курицу, начиненную апельсинами. Это мое любимое блюдо.
— Я не умею это готовить, — закусила я губу.
— А что умеешь? — Никс прищурился. — Может пирог с голубями? Или мясной рулет?
— Может… — я растерялась. А что я умею готовить? Я даже не знаю, готовила ли я при жизни. Судя по единственному воспоминанию о яблочном пироге, я жила не бедно, и готовили, скорее всего, кухарки. — Может… Что попроще?
— Что может быть проще, чем мясной рулет? — юноша скривился. — Ты вообще готовить-то умеешь? Зачем в служанки подалась, если не умеешь апельсины в курицу запихивать?
— Я могу попробовать, если ты подскажешь.
— Но я не умею, — моргнул Никс. — Я же не служанка.
— Но ты это ел, а значит примерно знаешь, как это сготовить, — я подошла к парню и сложила руки в молитвенном жесте. — Прошу, помоги мне, и я не останусь в долгу.
— Ладно, — выдохнул он. — Давай попробуем.
В доме не оказалось ни кур, ни голубей, а тем более апельсинов. Зато мы нашли огромную тыкву.
— Сделаем тыквенный пирог, — запыхавшийся Никс еле поднял увесистый овощ, чтобы поставить на стол. — Я их не очень люблю, но есть что-то надо.
Я принялась разделывать оранжевого гиганта. Тыква еле резалась, я чуть пальцы не отрубила, пока пилила ее толстые бока ножом. Не менее сложно было счищать кожуру, зато потом тыква с легкостью порезалась на мелкие кусочки.
Под руководством Никса я завела тесто и принялась лепить подобие пирога. Тесто все время растекалось и расползалось в разные стороны, но я упрямо собирала его в кучу.
— Да, ерунда какая-то выходит, — задумчиво сказал Никс, когда я растопила печь и сунула туда кривой пирог. Тот растекся в разные стороны, норовя превратиться в мешанину.
Мы как прикованные следили за тем, как он жарится. Казалось, что стоит только отойти, и все совсем пойдет прахом. Через полчаса пирог все же подрумянился и перестал убегать.
— Вкусно пахнет, — раздался голос позади. — Что на ужин?
— Наверное, тыквенный пирог, — грустно ответил Никс.
Я обернулась ожидая, что наконец смогу увидеть лицо своего нанимателя. Но мой взгляд натолкнулся на пугающую маску, а фигуру скрывал все тот же плащ.
— Я думала, вы хотели переодеться.
— Я переоделся, — ответил мужчина.
Видимо мое лицо выдало все мое недоумение, так что он добавил:
— Я сменил одежду под плащом.
— Понятно, — ответила я, хотя на самом деле ничего не было понятно.
— Скоро будет ужин? — спросил Никс.
— Думаю, уже готово, — я заглянула в печь и, увидев коричневые бока пирога, решила, что можно доставать. Мужчины сели за стол, а я поставила перед ними свое первое блюдо.
— Как-то… не очень, — юноша застыл с вилкой и ножом в руках, не рискую попробовать.
— Заметь, ты готовил вместе со мной, — метнула я в него взгляд. — Это и твоя заслуга.
— Да, выглядит отвратительно, — раздалось за маской. — Садись.
Мужчина указал на стул, и я села.
— Ешь.
Я не поняла, кому он это сказал: мне или племяннику. Но я отломила кусок пирог и засунула в рот. Я была жутка голодна, и мне было плевать, что это похоже на подгоревший результат от взрыва амбара с тыквой. Еда, наконец-то!
Но кусок не полез в горло. Я подавилась, пытаясь подавить рвотный позыв. Вскочила, так что стул упал, высунулась в окно и выплюнула содержимое рта на улицу.
— Кажется, придется искать другую кухарку.
Повернувшись, я увидела, что Никс так и застыл с куском пирога в руках. Он брезгливо поморщился, а затем положил порцию обратно на блюдо.
— Мы умрем от голода, — резюмировал он.
— Ешь, — обратился к нему дядя.
— Я не стану!
— Ешь! Я хочу знать, действительно ли это так отвратительно.
— Может сами попробуете, — вступилась я за парня.
— Я поем в своей комнате. Не при тебе, — отчеканил он. — А ты — ешь.
У Никса чуть ли не слезы на глазах выступили. Он взял кусок обратно, и, закрыв глаза, сунул его в рот. Челюсти быстро задвигались, и он громко проглотил пережеванное.
— Ну? — одновременно спросили мы. Сейчас он скажет, что меня тряпками надо гнать взашей. Плечи горестно опустились.
— А знаете, вкусно! — парень отломил еще один кусок и жадно впился в него зубами. — Не знаю, что тебе не понравилось!
Кажется, мои глаза даже округлились от удивления.
— Тыкву не люблю, — задумчиво ответила я.
