случился сбой. Когда она успела оказаться к нему так близко? К счастью, от унижения в собственных глазах Макс спасла теплая рука, которая по-хозяйски легла ей на талию.
– Пойдем, bella[6], – лениво протянул Лука Барбарани. – Пора показать тебе фамильные драгоценности.
3
Макс
Младший наследник состояния Барбарани пускал слюни во сне. Макс не спала почти всю ночь, свернувшись калачиком у изножья кровати, как блохастая кошка. Пытаться сделать что-либо прошлой ночью было бессмысленно, Лука был пьян уже на аукционе, а к тому времени, как они добрались до поместья Барбарани, его кровь на девяносто процентов состояла из бурбона. Он ничего бы не вспомнил. Но главным образом она не спала, потому что знала: если уснет, то наверняка решит, что все это ей приснилось.
Когда же он проснется?
В комнате было душно, как будто они попали в центр земного ядра. Два часа назад она сдалась и сняла шорты и майку, смирившись с тем, что если это какой-то фокус фиксера с центральным отоплением, рассчитанный на то, чтобы превратить ее в растаявшую лужицу слизи и пота, то он победил.
Но она тоже выиграла. Она ведь здесь, да? В городе Оз, причем без изумрудных очков. Она ворвалась в неприступную крепость, усмирила (на время) сварливого льва, и теперь ей нужно только привести в чувство железного человека, пострадавшего от передоза масла, и заставить его отвести ее к волшебнику.
По крайней мере, она больше не в том тряпье, которое в ожидании ее полгода гнило на складе хранения в женской тюрьме «Семпердом». Ее шорты и майка, определенно не предназначенные для появления в них на публике, выглядели глупо и нелепо в июле, но когда она в первый раз прошла через ворота тюрьмы, лето было на исходе. А вчера днем ей просто не хватило времени обзавестись новым гардеробом до отхода последнего автобуса в Бинди-Бинди. В любом случае Лука Барбарани не казался скромником, который никогда раньше не видел полуголых женщин.
Так что ей удалось перевести дух.
Накануне вечером, когда они подъезжали сюда, она даже смогла рассмотреть розовый особняк Барбарани, больше похожий на праздничный торт в представлении восьмилетнего ребенка, чем на дом самой знаменитой династии Западной Австралии. Водитель был тот же самый, который чуть раньше отвез домой пьяную девушку, – она узнала его по шраму и ямочкам на щеках. Выглянув из окна спальни Луки на втором этаже, Макс увидела солнечные блики на черных окнах соседнего коттеджа, который заметила прошлым вечером. Пуленепробиваемые стекла, догадалась она.
Лука зашевелился, и Макс машинально потянулась к шортам у ее ног, нащупывая в кармане нож, купленный на заправке напротив автобусной станции. Пальцы ощутили его под жесткой джинсой.
Макс вышла из тюрьмы, но тюрьма не вышла из нее.
Ей, конечно, следовало предвидеть, что в такой семье будет особый человек, кто-то вроде фиксера. Пробовать напитки – проверять, не отравили ли. Вытряхивать из постелей нежелательных особ. Вот только Лука, похоже, больше думал о том, чтобы насолить отцу, чем о соблюдении мер безопасности, предлагаемых фиксером.
На внутрисемейные отношения Барбарани ей было наплевать – лишь бы они складывались в ее пользу. Надо было выбраться из этой комнаты и попасть в ту, где находится Джованни.
– Доброе утро, – зевнул Лука с черных простыней, покрывающих огромную кровать, поспать на которой Макс так и не пришлось. Даже с похмелья Лука выглядел загорелой копией статуи эпохи Возрождения. По крайней мере, он был в трусах, которые, впрочем, не могли скрыть характерную утреннюю особенность мужского организма.
– Привет. – Она сцепила руки за спиной, внезапно почувствовав себя неловко, тем более что пенис как будто уставился прямо на нее из-под тонкого шелка.
Лука посмотрел на пустую нерасстеленную половину кровати.
– Мы?..
– Нет.
– Тогда у нас очень странная ситуация. Я привык начинать утреннее общение с гостьей с «пожалуйста».
Макс отодвинулась от окна – просто на случай, если фиксер окажется еще и опытным снайпером. Ночью, в полусонном состоянии, ей то и дело мерещились красные точки на коже.
– Что ты помнишь из этой ночи?
– Только два имени, – ответил Лука. – Джонни и Уокер.
– А меня помнишь? – спросила Макс.
– Конечно, малыш. – Он подмигнул, но, похоже, это было непроизвольное, привычное движение, а не искреннее приглашение. Господи. Неужели она выбрала правильного парня?
Томазо был геем. Антонелла – натуралкой. Франческа – вообще неразборчива в связях.
Лука был лучшим вариантом, но сейчас, глядя в его ленивые, затуманенные бурбоном глаза, она уже не была так уверена.
– Помнишь, что я сказала тебе в холле перед аукционом?
Лука моргнул, на его красивом лице появилось хмурое выражение. В груди у нее все сжалось. Может, он и не блистал интеллектом и во многих отношениях толком не повзрослел, но и дураком не был.
– Ты сказала что-то о моей семье? – Он откинул простыню, и черный шелк бесшумно соскользнул с идеального тела. Грудь красавца покрывали татуировки, которые, судя по тому, что знала о винном магнате Макс, вероятно, раздражали его отца. Лука и впрямь выглядел так, словно сошел с картины Микеланджело, но при виде его идеального рельефного живота ни одна струнка в ней не дрогнула.
– Твой отец устраивает завтра гала-шоу, верно? – спросила она, пытаясь мягко подтолкнуть Луку в нужном ей направлении.
Обе руки уже лежали поверх скомканных шортов, и она ощущала под ладонью прохладную твердость ножа.
– Вроде бы да.
– Ты действительно не помнишь, что я сказала?
– Послушайте, леди…
– Макс.
– Конечно, Макс. Неважно. Если хочешь этого, – он скользнул взглядом по постели, – то давай. Не хочешь – уходи. Мне, по правде говоря, все равно.
Она скрестила руки на груди.
– Трудно представить, как женщина может устоять перед этим.
Он закинул руки за голову, демонстрируя внушительные бицепсы.
– Ты бы удивилась…
– Нисколько не сомневаюсь.
– Слушай. – Лука присел и наклонился вперед, сгорбив широкие плечи. – Вся эта история с аукционом – не моя затея. Видишь ли, я устроил небольшую вечеринку, и…
– Да мне наплевать на аукцион! – Все шло не по плану. – Ты в опасности! – Макс придвинулась ближе.
Лука дернулся, прижавшись спиной к изголовью кровати, словно Макс нависла над ним с окровавленным топором.
– Точнее не ты, а твой отец… – Черт, она потеряла хватку. Он смотрел на нее так, словно она была угрем, бьющимся на полу. – Убийство! – выпалила она. – Завтра вечером на гала-шоу кто-то умрет!
Именно в этот момент дверь спальни распахнулась, и на нее набросился фиксер.
4
Макс
Хорошо, что пока Лука
