— Экстраполяция сигналов, госпожа. Сложно мне спросонья объяснять ученые тонкости. А в двух словах так: от безделья я несколько улучшил свой браслет, и теперь умею кое-что, — ответил А-А и перевел взгляд на Быстрова: — Как я понимаю, Глеб Васильевич, мы куда-то срочно вылетаем?
— Правильно понимаешь, — Глеб кивнул. — На Присту. Святейшей волей графини Олибрии.
— И у меня на сборы сорок минут?
На этот раз Быстров кивнул молча.
— Вы хоть возле дач не садитесь, разбойники, — поморщившись, попросил Арканов. — Снова за "зеленых человечков" примут. И соседи на меня косятся, будто я в греховной связи с небесами.
— Лады, не будем тревожить соседей. Давай через сорок минут у пруда за лесом, — предложил Глеб. — Там, где карасей ловили. Успеешь?
— Если надо, чего же не успеть. Буду. Только без картошки. Хотя… — А-А покосился в сторону дачного участка соседа. — В общем, жду, где договорились!
Экран погас, и передатчик мигнул холодным огоньком.
Весь полет над Атлантикой Ивала рассказывала о своих скитаниях последнего времени: разудалой прогулке по планетам Сиди, неприятностях на одной из перевалочных баз и приключениях в родной Галии, стоивших ей огромного штрафа. Быстров слушал и много расспрашивал о планетах, входящих в Конгломерат Сиди — одной из трех галактических сверхцивилизаций. Он хотел там побывать, с тех пор, как познакомился с живыми голограммами во дворце графини. Хотел, но как-то не складывалось: то он слишком был занят делами Присты, то в команде с Ваалой несколько лет выслеживал корсаров пустоты или трепел бедствие на всеми забытой планете. К тому же прогулка длинною в пять тысяч парсек до ближайших границ Конгломерата требовала огромного количества дорогого топлива — цинтрида.
— Говорят, сидианцы строят города на газовых гигантах. Ты видела такие? — полюбопытствовал Глеб.
— Так точно, товарищ Быстров, — вспоминая, Ивала подкатила глаза к потолку. — Не только видела, но бывала на одном из них. Зрелище достойное восторга: огромный город в энергетической сфере, то блестящий словно капля ртути, то прозрачный как слеза, плывет в кипящей атмосфере гиганта. Его несут и вертят безумные ветры, рядом извиваются грозовые разряды, а он летит себе, сверкающий и неуязвимый над планетой почти равной небольшой звезде. Поначалу я боялась туда опускаться, но у меня не имелось другого выхода: как раз там я должна была найти и убить одного мерзавца.
— И как там? — Глеб бросил взгляд на краешек Солнца, появившийся в голубой дымке атмосферы.
Полоса рассвета розовым отблеском упала на вершины Альп.
— Как там? — повторил он вопрос.
— Великолепно. Познакомилась с ним в ресторанчике. Уже через пол часа я отрезала ему ноги молекулярным делителем. Этот скот просил сжалиться и немыслимо долго вспоминал код ячейки, а я резала его и вспоминала в деталях все зло, которое он причинил.
— Я о городе, — Быстров недовольно поморщился.
— И город великолепен. Его нужно видеть: нежно-фиолетовое море посреди сферы, а вокруг безумные сидианские постройки, сады с душистыми деревьями и огромными цветами, качающимися на ветру. «Сосрт-Эрэль» со знаменитым Садом Герхов — жалкое подобие чудесам Сиди. Сидианцы делают такие города десятками. Может, это стало модой, а может, после того, как они заключили конвенцию с Ольвеной и Союзом Кайя об отказе от дальнейшей галактической экспансии, им действительно перестало хватать места на нормальных планетах. Так дойдет до того, что они заселят звезды, — глянув мельком на удивленное лицо землянина, Ваала рассмеялась. — Да, да! Это вполне возможно при их растущем могуществе. Может быть, скоро они сравняются в умениях со сверкающими ангелами.
— Ну это уж слишком, — Глеб качнул головой и чуть повернул пурпурный шарик управления влево. — Как-нибудь я обязательно побываю там. Не знаю только когда.
— Держись ближе ко мне и это случиться скоро, — Ивала повернула его подбородок к своему лицу. В ее зрачках сверкнули лукавые искры.
— Мы уже были близки, так, что едва не стали одной горсткой пепла, — отшутился Быстров и все-таки подался к галиянке, чтобы прикоснуться к ее гладкой и прохладной щеке.
Она порывисто поцеловала его и, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла.
Снизившись, катер летел над восточной Украиной. Прямоугольники полей сменялись желто-зелеными лесом и языками утреннего тумана, ютившегося в поймах рек. Ваала продолжила рассказывать о своих приключениях, поджав под себя ноги и поигрывая кнопками бортового вычислителя. Машина дополняла ее рассказ то резкими, то мелодичными звуками. Солнце, поднявшееся над горизонтом уже высоко, красило рубку ослепительно-янтарным цветом.
Через несколько минут Глеб снова взялся за диск управления. Катер начал терять высоту, приближаясь к земле по крутой дуге. Справа вспыхнула и растаяла серебряная искра самолета. Дороги, только что казавшиеся серыми нитями, мигом превратились в широкие ленты — на них уже можно было различить вереницы машин.
Достигнув изгиба реки, Быстров резко погасил скорость и повел космолет так низко, что галиянка сжалась и царапнула ногтями подлокотники. Верхушки берез казалось, хлестали по днищу, лес то набегал желто-зеленой волной, то проваливался вниз. Когда впереди сверкнула водная гладь, Глеб заложил вираж и сбавил тягу почти до нуля. Катер завис между проселочной дорогой и голубоватым серпом пруда. Пилот выбрал удобную площадку и опустил машину на траву.
— Да, вот это техника! — воскликнул Арканов, щурясь от утреннего солнца и разглядывая гладкий корпус боруанского катера.
— Техника знатнее вашей будет, — Быстров кивнул на старый уазик, стоявший недалеко от берега, и сошел по ребристому трапу на землю.
— Попрошу не оскорблять, — шутливо отозвался Петр Маркин, вытаскивая из прицепа ящик с соленьями. — Наша из таких грязей выползала, в каких ваш звездолет сгинет в пять минут. И не коситесь дурным глазом, а то, не дай тебе Бог, не заведется — стартер чего-то барахлит.
— Ну так мы подвезем, Петр Иваныч, если чего. На буксир возьмем, — Глеб принял у соседа Арканова тяжелый ящик с грушами.
— Нет уж, не по пути мне с вами! Тем более на бесовском аппарате! — Маркин отчаянно махнул рукой и поспешил к машине, взять очередную порцию груза.
Ивала, хлопнула в ладоши и расхохоталась.
— Чего смеетесь, сударыня? — сосед Арканова обернулся, присматриваясь к миловидной незнакомке, вышедшей из космолета. — И вам я передвигаться на этой штуке не советую. Хотя я Агафона Аркадьевича очень уважаю, но склонность его к общению с всякими зелеными и цветными существами оттуда, — он поднял палец вверх, — подлежит осуждению. Вот вы, молодая, красивая, могли бы достойнее занятие найти. Кстати, хотите тыкву? Могу вам дать половинку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
