– К этому шли постепенно. Теперь в каждой семье, есть свой автомобиль и даже не один. Женщины теперь не стирают руками, за них это делают машина. Посуду после обеда у многих тоже моет машина. Одежда станет проще и будет ее очень много. Женщины будут носить брюки.
– А мужчины платья? – испуганно спросил князь.
– Нет, если они мужчины. Но всё так стало с ног на голову, что некоторые мужчины превратились в женщин, а женщины в мужчин. Наука и медицина дошли и до этого. Из вас могут сделать женщину, из меня мужчину. Правда, по желанию. Так что, не пугайтесь. Люди станут свободны в своём выборе. Наука дойдет до того, что из капли засохшей крови, может вырастить копию человека, чья это кровь. Много оружия будет у людей, много убийств, войн, – она замолчала.
– Да, я вижу не рай.
– Далеко не рай. Деньги будут всё, человек ничто. Хотя я описываю крайности. Земля тоже изменится, много землетрясений унесут жизни людей. Цунами, пожары, наводнения…
– Печально.
Она улыбнулась.
– Ой, что это я о плохом. Очень даже много хорошего и интересного появиться в жизни людей. Все дети будут учиться. Каждый будет уметь читать, писать. За работу человек будет получать средства и на них обеспечивать себя по своему вкусу. Ой, да всё и не расскажешь враз. Люди будут по всему миру передвигаться на машинах, поездах, самолетах. Я потом расскажу, что это. Побывают на Луне, двинутся к Марсу.
Князь держал в воздухе кисть и от удивления не мог даже шевелить руками.
– Невероятно! Это всё через 145 лет. Невероятно! – только и смог произнести он.
– Давайте передохнем, – предложила Ольга. – Знаете, мне самой настолько вам всё это интересно рассказывать, что становится не по себе, аж лихорадит. Сама начинаю удивляться и воспринимать всё по-новому. Только подумать, я в прошлом. Как это могло произойти? И еще вопрос в том, вернусь ли я обратно? И как? Да вообще целая куча вопросов. Почему я здесь? Зачем? Как я сюда попала? Мой муж, наверное сходит с ума, разыскивая меня.
Поиски Ольги шли полным ходом. Олег, взяв в помощь семерых монахов, прочёсывал лес. День близился к вечеру. Навалившаяся темнота, не давала продвигаться дальше. Они собрались заночевать у костра.
– Мы найдем ее брат, – успокаивали его монахи. – Обязательно найдем. Она сейчас тоже где-то устроила ночлег. Завтра с рассветом и пойдем. А сейчас помолимся братья, попросим Отца нашего небесного помочи и содействия.
Олег, молча, смотрел на огонь. Его мысли и тело, слились воедино с тихо разносившимися звуками молитвы монахов.
Князь отложил кисти. Обмыл руки с кувшина, заботливо приготовленного Прокоп Прокопычем, вытер насухо и сел напротив Ольги. Они оба молча смотрели на огонь в камине. Сумрак накрывающий кабинет всё ярче и ярче окрашивал романтическую в нём обстановку. Давно у князя не было так хорошо и уютно на душе и он в этом признался Ольге:
– Знаете, мне давно уже так не было душевно. Вы мне сейчас напомнили проведенные здесь вечера с матерью. Она вот так же сидела в кресле где вы сейчас сидите, занималась рукоделием, и мы с ней подолгу вели интересные беседы. Мы оба любили эти вечера, я сильно скучаю по ним. Извините, совсем забыл, вы явно устали с дороги и вам необходимо отдохнуть, я велю проводить вас в вашу комнату.
– Можно я побуду здесь, с вами? Я совсем не хочу спать. Здесь действительно так хорошо. Со мной это впервые.
– К моему стыду, я тоже бы хотел, чтобы вы остались. Мне тоже не хочется спать. Удивительная сегодня ночь!
Он подошел к высокому окну и открыл его настежь.
– Вы только посмотрите, какая необычная Луна!
Огромная Луна висела прямо перед окном. Эта картина казалась нереальной. Они будто окунулись в какую-то мистическую фантасфагорию, написанную чей-то невидимой рукой. Князь был заворожен таким зрелищем. Ольга тихо подошла к окну, вслушиваясь в стихи которые начал читать князь.
– Луна сегодня близко.Ночь светла.Я в шкуру волка облачился,Напала страшная тоска.Я выл о жизни неудачной,Мечтах, что у судьбы не в счёт,О боли внутренней, ужасной,Что заслонила свет и жжёт.Стрелком в меня охотно целясь,Стреляла навзничь, что есть сил.Ран глубину тех не измеритьЯ сам слезами их лечил.И одиночество сестрицаПомощница из темноты.Вся радость уместиться сможет,В ладонях сжатых, пальцы в дни.Тебе луна откроюсь честно,Что много раз я умирал.И окунувшись снова в детство,Я чудом божьим воскресал.Судьба не то мне в путь давала,Не с тем сводила, все брала.Я как урод искал, теряя,В ней материнского тепла.Тебе луна наверно близко —Быть в одиночестве? С родни.Я для тебя песчинка в море,Ты для меня глоток воды.Тебе излил души страданья,Не знаю, слышит ли Господь.Но осушались ветром слёзы.Утих мой вой и стон умолк.
Немного помолчав, он добавил:
– Это всё тоска. Не могу писать счастливых стихов, просто не получается. Вдохновение посещает только тогда, когда тяжело на душе.
– Вы изумительно интересный человек, – сказала Ольга. – Ваш внутренний мир настолько богат, что он сам ищет отдушину. А с другой стороны вас очень жаль, когда слушаешь такие строки. Знаете, я вам открою секрет, на меня тоже иногда находит и я тоже пишу стихи, но очень редко и совсем не совершенно.
– Да? Интересно было бы послушать, какие стихи пишут в другом времени. Очень интересно. Может вы мне, прочтёте?
– Попробую.
Она на мгновение углубилась в себя, роясь в своей памяти и найдя подходящее добавила:
– В моё время была война в Чечне. Совсем еще юных мальчишек отправляли воевать – призвав их для прохождения военной службы. Так сложились вот эти сроки:
– Ребята, – зашептал солдат.– Родная, мама, папа, брат…Всех звал на помощь – как в бреду…Земля качалась, – Упаду…И удержав на миг себя,Он понял, смерть за ним пришла.Всё пронеслось там в голове —Все годы жизни… как во сне…Мальчишкой бегал, рвал грибы…Как матери срывал, дарил цветы…Как с физики с ребятами сбегал…Девчонку первый раз, боясь, поцеловал…Отец серьёзно произнёс: служи сынок…И мамы нервный плач и нервный вздох…Девчонка, что любил, кричит: дождусь…У пацанов, на лицах расставаний грусть…И первый бой… И первый страх в бою…И первое его письмо домой:Родная мама, как я всех люблю…И канонада, как набат в ночи…И крик ребят… И мертвых глаз зрачки…– Мне девятнадцать стукнет через день, —Мгновенно пронеслося в голове.– Ах, пуля дура… – раздалось в ночи.– Что ей душа? О Господи, спаси!…Наложив на себя молебный крест,На друга мёртвого упал… – За что нас всех?…И эхом понеслась весть по Руси,И сердце сжалось матери в ночи.Услышала она прощальный сына вздох– За что нас всех? … И мать кричит: Сынок…
На последних строчках Ольга всхлипнула, словно была той самой матерью. В этих полу сумерках написанное казалось, ожило и заполнило всё пространство своим содержанием.
– Это страшно, когда гибнут дети, – сказала она. – Мне больно и страшно, и невыносимо жутко даже думать об этом. Если бы у меня вот так… У меня тоже не пишутся полных счастья стихи в этом мы с вами похожи. Мой дед воевал в другой войне. Отечественной. Она была с 1941 по 45 года. Это была страшная война. На Россию напала Германия. Сколько точно жизней унесло, одному Богу известно. Моему деду повезло, он вернулся с войны, а вот брат его нет, отец тоже. Может и вы, Алексей Николаевич сможете стать свидетелем перемен в России. Буквально через 7 лет родится тот, кто сделает революцию и круто изменит жизнь людей в России. Власть в руки перейдет рабочим и крестьянам, а богачей ждет несладкая жизнь, многие убегут за границу. Царя и всю его семью расстреляют, церкви и храмы станут разрушать до основания.
– Боже мой, что вы такое говорите! – воскликнул князь. – Правда ли это?
– К сожалению да.
– Вы можете мне рассказать всё более подробно?
– Только то, что знаю. К сожалению, я не предполагала, что буду гостьей в прошлом, а то бы подготовилась и в своё время хорошо бы учила уроки истории. И так…
Она рассказывала, а князь захватывающе слушал.
– Ну, вот мы и дошли до нашего времени. Века техники и компьютерной виртуальности, – закончив свой рассказ, сказала Ольга.
– Ну что ж, мне приходится только удивляться и получить огромное счастье, что именно мне выпала честь услышать о будущем. Это потрясающе!
– Вот только я не знаю на сколько задержусь у вас тут. И что мне делать если надолго? Страшно подумать, если навсегда. Ведь дом у меня там, – она показала рукой в пространство. – И родители, и муж, и друзья, всё…
– Ольга Николаевна, Оля… можно мне вас так называть?
