Открыв сейф, он засунул открытку в большой конверт с пометкой «Личное». Но и этого показалось ему мало. Конверт он спрятал в пластиковую папку, а пластиковую, в свою очередь, уложил в картонную, среди других бумаг. «Вот и проводи совещание в таком настроении!» — раздраженно подумал он и пригласил в кабинет заждавшихся сотрудников.
Пока Кумарикин освещал тему совещания, Глеб с тоской вспоминал Париж, куда летал весной с потрясающей блондинкой.
Правда, в отеле он в первый же вечер здорово набрался и почти ничего не помнил ни о блондинке, ни о городе влюбленных. Но сама мысль о том, что он пьянствовал в Париже, была романтичной и навевала легкую грусть.
После совещания Кумарикин подвел к нему крепкого брюнета лет тридцати и представил:
— Бубнов Олег, наш новый координатор, неделю как на фирме и уже разгреб массу завалов. Три языка в активе.
— Сейчас я занимаюсь документацией, которую прислали немцы, — низким мягким голосом сообщил Олег и оживленно потряс руку шефа.
Глеб с неудовольствием отметил, что новенький сантиметров на пять выше его и при этом весьма смазлив. Своего рода конкурент.
"Дурак Кумарикин, — подумал он в раздражении. — Никакой политической гибкости.
Если бы не его пионерская преданность, уволил бы к чертовой матери".
Служащие уже разошлись, когда в приемной Стрелецкого появились Алла и Рита.
Секретарша засияла, как надраенный самовар, и вскочила на ноги.
— Здравствуйте, Алла Вадимовна! — подобострастно воскликнула она.
На самом деле Наташу бесило то, что надо быть любезной и услужливой. Стрелецкий гонял свою секретаршу с мелкими поручениями в хвост и в гриву, и ей частенько приходилось заезжать к нему домой, где она наблюдала богемную жизнь жены шефа. Ради справедливости надо заметить, что она завидовала всем богатым женщинам, но этой особенно. Алла была слишком изысканна, слишком тонка, а это, как известно, дано от бога.
— Я пойду предупрежу Глеба, что Рита уже здесь, — сказала между тем Алла и скрылась в кабинете мужа.
Секретарша с высоты своего роста разглядывала дочь Стрелецкого, о которой на фирме сплетничали уже несколько дней. Та оказалась стопроцентной простушкой. «Да, в Сибири персики не растут», — злорадно подумала Наташа. Между тем в приемную влетел Кумарикин и, увидев Риту, замер, что называется, на полном скаку.
— Это Маргарита, дочь Глеба Николасвича, — поспешила просветить его секретарша. — А это Кумарикин Евгений Михайлович.
— Женя, — тот протянул было руку для приветствия, потом стушевался, дернулся, из-за чего круглые очки соскочили с его носа и полетели вниз.
В попытке поймать их за дужку Рита сделала резкий рывок в его сторону. Кумарикин тоже сделал резкий рывок. В итоге они со страшной силой столкнулись лбами и ударили друг друга по рукам. Злосчастные очки при столкновении взмыли вверх, и стоявшая неподалеку Наташа совершенно непроизвольно попыталась схватить их на лету.
Мощной грудью она налетела на Кумарикина и Риту, отчего все трое потеряли равновесие и с грохотом повалились на пол. Как раз в этот самый момент дверь кабинета распахнулась, и шеф с женой появились на пороге.
Алла разинула рот, а Глеб некоторое время молча разглядывал кучу-малу, образовавшуюся на ковре приемной, потом спросил с ноткой нетерпения:
— Ну, и кто из них моя дочь?
— Это я, папа, — прокряхтела Рита, пытаясь выбраться из-под Кумарикина и Наташи. — Я так рада познакомиться с тобой!
— Я тоже рад, — сказал Глеб напряженным голосом и широко, неискренне улыбнулся. Было ясно, что он не знает, как себя вести. И то сказать: Рита была до странности похожа на одну из тех девиц, которых он время от времени обхаживал. Высокая, светловолосая, с тонкой талией и одновременно крепким телом, она вызывала у Глеба ощущение нереальности. Его взрослая дочь! Он чуть было не поддался сентиментальным чувствам, но вовремя вспомнил, зачем, собственно, ему понадобилась Рита — хоть и родня по крови, но по сути совершенно чужой человек. Поэтому сентиментальное чувство потухло, так и не родившись, а на смену ему пришло чувство удовлетворения. В конце концов, пока все шло так, как и планировалось. Он задумал привезти свою наследницу в Москву — и вот она здесь.
Кумарикин, поднявшись на ноги, принялся тащить вверх тяжелую Наташу, которая демонстрировала крепкие икры и завидную выдержку. У него ничего не получилось, и он ее бросил. Остолбеневшая Алла наблюдала за этой сценой, и, перехватив ее взгляд, несчастный Кумарикин съежился, как листок бумаги, брошенный на уголья. Как назло, именно в этот момент в приемную заглянул главный консультант фирмы Вареников — тощий сноб с извилистой улыбкой и темными мыслями. Смыслом его жизни было подсиживание коллег, и Глеб часто думал, что если бы он был не хозяином фирмы, а простым директором, Вареников уже давно спихнул бы его с кресла.
— Извините, — сдавленным голосом сказал главный консультант, попятившись.
В самом деле, было от чего прийти в недоумение. Стрелецкий вовсю обнимается с молодой блондинкой, рядом с разинутым ртом стоит его жена и красный, как помидор, Кумарикин. Довершает сцену секретарша, которая лежит на спине прямо посреди приемной и на которую, кажется, никто не обращает никакого внимания.
— Зайдите позже, — не скрывая неудовольствия, бросил Глеб, продолжая ласково похлопывать Риту по спине. — Видите, у нас тут дела и все такое.
— И все такое, — эхом повторил Вареников и осторожно прикрыл за собой дверь.
— Ну, поднимайтесь, поднимайтесь, — поторопил Глеб секретаршу, которая наконец приняла сидячее положение и теперь потирала бока. — Что за цирк вы тут устроили?
Наташа тут же надулась. Как будто это она! Глеб повел жену и дочь к себе в кабинет, и Наташа тут же набросилась на Кумарикина:
— Это вы, Евгений Михайлович, во всем виноваты!
— Я, — скорбно подтвердил тот. — Вы знаете, со мной все время случаются какие-то неприятности!
— Я заметила, — пробормотала та, с неудовольствием глядя на помощника шефа.
«Ну что за мужик такой недоделанный? — подумала она. — Неудачи сыплются на него, как опилки из порванной игрушки. Хотя, если бы не это, он был бы душкой».
Несостоявшийся душка тем временем покинул приемную и брел по коридору, ругая себя на чем свет стоит. Он только что вспомнил, что Стрелецкий просил открыть для Риты специальный счет, а он закрутился и совершенно забыл об этом. Проходя мимо кабинета Жеряпко, он подумал: «Не попросить ли Федора Ильича? А что? К дочери шефа он уже притерся, вполне может выручить». Федор Ильич тем временем сидел за своим столом, переживая приступ апатии, и вяло размышлял: "Может, попросить у Кумарикина разрешения переночевать в офисе?
Он добрый, не откажет". Короче, неудачников тянуло друг к другу как магнитом. Спустя пять минут переговоры состоялись, и компромисс был найден. Жеряпко обещал открыть счет, за что ему позволили спать на диванчике в собственном кабинете столько ночей, сколько потребуется.
— Личные проблемы, — проблеял Федор, делая слабую попытку объяснить свою странную просьбу.
— У меня вот тоже полно проблем. Сегодня свадьба сестры, а я еще даже подарок не купил! — пожаловался Кумарикин.
Они расстались по-приятельски, и, воодушевленный тем, что обеспечил себе безопасную ночевку, Федор засобирался по поручению. Выглянув в окно, он тут же утратил свежерожденный энтузиазм, потому что увидел кое-кого на стоянке перед особнячком.
Это был тот самый кривоногий коротышка, который преследовал его в аэропорту! Он стоял возле бежевых «Жигулей», прислонив тощий зад к дверце, и разговаривал по мобильному телефону. На носу у него красовались темные очки, которые совсем ничего не добавляли к его карикатурной внешности, так же, как кепка и пиджак.
Коленки Федора подломились, подобно высохшим стебелькам, и он упал в кресло.
Минут десять ему потребовалось на то, чтобы собрать в кулак все свое мужество и выйти на улицу. «Не будет же он убивать меня прямо здесь, на глазах у народа?» — трусливо думал Жеряпко, прикидывая расстояние до остановки. Но стоило ему выйти на дорогу, как «Жигули» позади него взревели мотором.
Испугавшись почти до обморока, Федор побежал, петляя, словно мелкая дичь, но при этом так увлекся маневрами, что едва не попал под колеса своего преследователя. Коротышка был вынужден затормозить и выждать, пока Жеряпко отдалится от него на приличное расстояние.
Запрыгнув в автобус, Федор пробрался в самую середину, боясь посмотреть в заднее окно. Он был убежден, что коротышка тащится следом. «Я буду выше этого, — подумал Жеряпко. — Буду игнорировать его. А в его лице саму возможность своей гибели!»
Народ напирал на Федора со всех сторон с такой силой, будто бы задался целью выдавить из него все высокопарные мысли. Однако это занятие оказалось народу не по зубам.
