не объявление войны. Если бы следила за происходящим внимательнее, сейчас не получала бы такие сюрпризы. И трижды бы подумала, прежде чем отдавать страну в руки труса и предателя!
Попытавшись успокоить себя тем, что личность Императора сейчас не так важна, как богатства Империи, способные спасти жителей моей страны от голодной гибели, но дрожь все не унималась. К ней прибавилась еще и злость — почти ярость. Хотелось что-нибудь сломать, но вместо этого я лишь несколько раз глубоко вдохнула и сжала кулаки.
«И вовсе незачем так злиться», — ехидно заметил Этцель, как всегда бесцеремонно вторгаясь в мои мысли. «Со временем ты оценишь ситуацию иначе».
«Твоих рук дело?» — я несколько раз смерила палатку шагами по диагонали, все еще не до конца успокоившись.
«Не совсем», — туманно ответило божество и, судя по ощущению гулкой пустоты вперемешку со звоном в ушах, покинуло мою голову.
И за что мне досталось покровительство такого бесполезного бога? Даритель удачи — тоже мне, великая сила. Какой от него толк, если о будущем он мне не рассказывает — даже не намекает — и в настоящем подсказок и помощи не дает. Дары не принимает, благословения от его имени я тоже не могу раздавать. Только и делает, что оставляет ехидные комментарии время от времени, будто наблюдает и забавляется. И надо же мне было родиться под его звездой — одной, избранной из многих сотен тысяч людей — чтобы только и делать, что оттачивать в диалогах с ним мастерство словесной перепалки?
От мысленного ворчания на бога-покровителя стало немного легче. Приободрившись, я снова выбралась на поляну, чтобы проверить, как идут сборы.
Наутро мы, как и планировалось, отправились в сторону столицы. При мысли о том, сколько еще мне предстоит дел перед прибытием Лайонела и после, тошнило. Ночью прошел дождь, дорогу размазало в сплошное грязевое болото, в котором вязли копыта лошадей, мокрые палатки и припасы пришлось запихивать в обоз сразу после того, как ливень закончился: сушить некогда. В общем, погода оптимизма не прибавляла.
Когда в кустах вдалеке послышался шорох, я даже не обратила на него внимания, но в следующий миг над самым ухом просвистела стрела.
Я инстинктивно пригнулась. Двое гвардейцев, которые ехали передо мной, выставили щиты. В один из них тут же вонзилась новая стрела.
Не дожидаясь моей команды, несколько солдат со щитами и заряженными арбалетами двинулись к лесу. Вокруг стало очень тихо — настолько, что я слышала учащенное биение собственного сердца. Когда гвардейцы отошли шагов на десять, справа я краем глаза заметила движение. Высвободив ногу из стремени, я успела выскочить из седла как раз в тот момент, когда еще одна стрела просвистела над головой. Между мной и стрелком теперь стоял мой конь и я позволила себе расслабиться, но лишь до тех пор, пока позади не послышалось сдавленное ругательство.
Обернувшись, я обнажила меч — как раз вовремя, чтобы блокировать атаку бандита, который до этого ранил в бедро одного из моих защитников. Гибкий и прыткий, как зорек, коренастый мужчина, лицо которого закрывал капюшон, направил короткий меч мне в живот. Я успела отскочить, перехватила его руку с орудием и потянула, ударила наглеца ногой в живот. Он выронил оружие и попытался присесть. чтобы поднять его, но я уже держала острие своей сабли у его горла.
— Какого Темного ты творишь? Гербы королевские на обозах не разглядел? — прошипела я на ухо бандиту, наблюдая за тем, как мои гвардейцы вытаскивают из кустов остальных разбойников. Одеты они оказались в какое-то рванье — кто во что горазд — но все, как один, щеголяли одинаковыми капюшонами.
— Убиваю убийцу Короля, — со злостью прошипел нападавший.
— Кто тебя нанял? — тут же продолжила я допрос в надежде, что раз уж он заговорил, то выдаст и еще что-нибудь полезное.
Однако бандит внезапно обмяк и начал заваливаться вперед. Я, заподозрив обман, не стала убирать клинок, и он всем весом осел на лезвие. Однако кровь по нему не побежала. Яд!
— Вставьте им кляпы! — скомандовала я, но было поздно. Подняв глаза, я поняла, что все остальные разбойники уже лежат на земле бледные, с закатившимися глазами. Над ними ошарашенные гвардейцы растерянно чешут затылки и поглядывают на меня с толикой вины в глазах.
Да чтоб им всем гореть в Чертогах мучений!
— Перевяжите раненых, обыщите тела, — распорядилась я и сама беззастенчиво принялась шарить по карманам того, кому хватило смелости направить оружие на регента.
Азарт боя уже отступил, оставив шум в голове и легкое покалывание в теле. Я методично осмотрела все карманы, сапоги, стянула капюшон, под которым скрывалось ничем не примечательное лицо деревенского парня, но ничего полезного так и не обнаружила. Гвардейцы тоже не нашли никаких следов нанимателя или чего-нибудь, что помогло бы пролить свет на произошедшее.
Оглядев поле боя, я медленно вдохнула и скомандовала привал. Неподалеку обнаружилась поляна, на которой, видимо, разбойники поджидали меня. На ней еще даже не потух костер, а судя по количеству пепла и дров, мужики ждали тут уже дня три.
Пока лекарь перевязывал двоих раненых, я устроилась на бревне, набила трубку табаком и затянулась. Отказаться от столь неподобающей леди привычки все никак не получалось: пока я налаживала дела в замке, получалось на время забыть о хорошем табаке, но стоило отправиться в путь, как я и дня не смогла продержаться без едкого дыма, обжигающего грудь и горло.
Итак, какого же Темного только что произошло?
Гвардейцы все еще оставались наготове, но лес спокойно начал верхушками голых крон и ничто не намекало на опасность.
— Ваше Величество, — тихо, но четко обратился Гаскон Ташо, министр финансов.
Сухой старик низкого роста, но с идеальной осанкой и на удивление живым, гладко выбритым лицом, он остановился напротив меня и поклонился. Насколько мне известно, в молодости он заведовал припасами в армии Жерома, но, получив ранение плеча, перешел на штатскую службу. Однако годы не вытравили из него военных привычек, и сейчас он, казалось, готов сию же секунду отдать мне честь и стукнуть каблуками чистых сапог. Зачем он потащился со мной — понятия
