Остальным двум всадникам едва удалось вовремя натянуть удила, и их кони загарцевали на дороге, стараясь не наступить на неподвижно распростертого человека. Фиона как ни в чем не бывало, оттолкнула в сторону черного жеребца, чтобы прийти на помощь поверженному рыцарю. Она наклонилась, собираясь привести его в чувство, и вдруг услышала тихий, но отчетливый голос:
– Пошла прочь.
Он поднес к шлему огромную руку в латной рукавице и поднял забрало. Фиона О'Доннел оказалась лицом к лицу с Реймондом де Клером, лордом Антрима и хозяином замка Гленн-Тейз.
И она увидела, что Реймонд в ярости.
Глава 2
– Вы напрасно стараетесь убить меня взором, сэр рыцарь, – дерзко заявила Фиона, и не подумав опустить глаза. – Во всем виновата ваша собственная глупость.
– Виновата моя собственная глупость?!
– Ну вот видите, вы со мной согласны!
– Провалиться мне на этом месте! – Реймонд даже задохнулся от злобы, не в силах разглядеть черты лица Фионы под краем низко надвинутого капюшона. – Ты в своем уме, женщина?!
– Да, в своем! И он явно служит мне лучше, чем ваш!
– Мой?… – Реймонд чуть не лопнул от ярости. Она что, принимает его за деревенского дурачка?!
– Но ведь это не я, а вы до сих пор валяетесь в грязи посреди дороги! – ехидно заметила молодая женщина.
– Тысяча чертей! – прокряхтел Реймонд, с трудом сев и кое-как поднимаясь на ноги.
Его свита спешилась, но предпочитала держаться в стороне, наблюдая за тем, как Реймонд снимает шлем и подшлемник.
– Нечего было кидаться под копыта! – Проклятие! Можно подумать, он нанимался к ней в воспитатели!
– А что еще мне оставалось делать? Стоять и смотреть, как ваши английские копыта топчут ирландских детей? – Убедившись, что жизнь Шинид вне опасности, Фиона моментально успокоилась.
– Я не видел никаких детей! – Рыцарь гневно сорвал рукавицы.
– Это только лишний раз подтверждает мою правоту, – заявила Фиона, подбоченившись. – Я всегда говорила, что англичанам угодно видеть лишь то, что они сами пожелают увидеть!
Ну вот, снова она говорит с ним как с идиотом! Реймонд почувствовал, что его терпение на исходе и он вот-вот сорвется.
– Слушай, милая леди… – зарычал он, но Фиона выразительно указала куда-то в сторону, и слова застряли у Реймонда в горле.
Он тупо уставился на обочину.
Фиона как ни в чем не бывало помахала рукой Шинид и ее дружкам. Все трое по прежнему сидели на земле и ошарашено таращились на дорогу. Шинид опомнилась первая. Она вскочила, потирая ушибленное место пониже спины, и возмущенно крикнула:
– Ты меня ударила!
У Фионы тоскливо сжалось сердце, хотя она понимала, что только чудом успела спасти свою дочь от ужасных копыт.
– В следующий раз будешь слушаться старших! – строго произнесла Фиона и наградила свою строптивую дочку самым суровым взором.
Шинид виновато потупилась, и вся троица бегом припустила подальше в лес. Оставалось лишь надеяться, что девочка сразу вернется домой, под опеку Коллин. Фиона вздохнула, не в силах подавить тревогу. Даже без помощи словоохотливой Шинид мальчишки украсят сегодняшнее происшествие сказочными подробностями так, что к вечеру вся деревня будет шушукаться о том, как по приказанию ведьмы земля разверзлась под копытами у англичан и поглотила всадников вместе с конями.
– Чем ты успела обидеть эту малышку?
Фиона растерянно обернулась. Обращенный на нее инквизиторский взор вовсе не располагал к откровенности, и она коротко ответила:
– Мне пришлось столкнуть ее на обочину. В этом не возникло бы нужды, если бы вы смотрели на дорогу! – «Или если бы Шинид не приспичило поупрямиться именно в этот момент».
– Но ведь ты тоже стояла на дороге! – нахмурился Реймонд, положив на седло свои рукавицы.
– Неужели вам удалось хоть что-то разглядеть из-под этой железной заслонки на вашем шлеме?
Рыцари из свиты дружно захохотали, и Реймонд сердито буркнул:
– У тебя слишком острый язычок, милая барышня!
– Ах, сэр рыцарь, это отнюдь не самый ужасный из моих недостатков! Если мне не изменяет память, совсем недавно меня обвиняли в том, что я не в своем уме!
Реймонд и сам не знал, злиться ему или смеяться вместе с остальными. Тонкая рука с удивительным изяществом поднялась к краю капюшона, и он невольно затаил дыхание в надежде увидеть лицо женщины. Плотная ткань накидки упала на плечи. На Реймонда посмотрели до боли знакомые голубые глаза. В тот же миг ему стало не до споров.
– Черт побери! – невнятно вырвалось у сэра Алека. Николай чертыхнулся на своем родном языке.
Но Реймонд не слышал их: ошеломленный красотой Фионы, он едва дышал. Глаза могли показаться ледяными, но в их загадочной глубине можно было различить доброту и душевное тепло. Реймонд и сам не понимал, что заставило его поверить в доброту столь язвительной и дерзкой особы, единственным неоспоримым достоинством которой можно было считать лишь внешнюю красоту. Черты лица молодой женщины поражали своей безупречной чистотой – так же, как нежная кожа. Шелковистая. Белая. Очаровательная.
Величавое движение головы – и получившие свободу роскошные локоны рассыпались по плечам, едва не доставая до земли. Чуть слышно зазвенели маленькие серебряные амулеты вплетенные в густые черные пряди. У Реймонда стало тесно в груди: такой знакомой показалась ему эта картина.
– Я тебя знаю!
У Фионы болезненно сжалось сердце, однако она не подала и виду, отвечая на взволнованный взор английского рыцаря. Так уже случилось шесть лет назад; непостижимым образом ему удалось завладеть частью ее души и сделать слабой и уязвимой перед мужскими чарами.
– Вы ошибаетесь, – процедила она, молясь, чтобы ее уловка сработала, не хватало еще, чтобы он вспомнил, кто она такая. И что заставило ее так некстати снять капюшон? В замешательстве Фиона подалась назад.
– Я вообще редко ошибаюсь, милочка, – ответил де Клер, преграждая ей путь. – Особенно если дело касается хорошеньких женщин.
Фиона наклонила голову, вслушиваясь в его голос. Вряд ли кто-то называл ее хорошенькой в последние годы, если вообще отваживался с ней общаться. Однако этот мужчина разглядывал ее без всякого стеснения. Его взор не спеша, скользил по ее фигуре. У Фионы возникло такое чувство будто она раскрывается под этим взором, как полевой цветок под лучами солнца, ласково прикоснувшегося к ней своей теплой ладонью. Ей хотелось возненавидеть его, заставить его расплатиться за те беды, что испытала Ирландия по милости англичан и вырвать свой образ из его памяти. Но она не смогла, ибо эта нежеланная встреча принесла ей не только боль, но радость. Пережитые ею когда-то чувства проснулись и оказалось, что с годами они стали только сильнее. Фионе не хватило решимости отвести взгляд от суровых серых глаз чужеземного рыцаря. Правда, он запомнился ей не таким огромным, но ведь в первую их встречу на нем не было лат. Реймонд лежал у нее на постели, сгорая в лихорадке, а из его плеча торчал обломок копья.
