– Ты тоже смотришь на меня так, будто мы знакомы, – заметил он, нахмурившись.
– От вашей армии шум стоит на всю округу, де Клер. Любой крестьянин за десять лиг отсюда скажет, кто вторгся в наши земли.
– Я не вторгался! – возразил Реймонд. – Я вступил во владение своей землей!
Тупой, надменный англичанин!
– Гленн-Тейз находится на земле Ирландии! А не у вас в Англии. Или ты собрался отгрызть кусок нашей земли и уволочь его к себе на родину? – Фиона гневно кивнула в сторону моря.
Реймонд положил руку на седло и сердито спросил:
– Скажи, ты всегда так набрасываешься на чужеземцев или нарочно приберегла для меня все свое ехидство?
– А вы всегда такой непонятливый или нарочно притворяетесь передо мною?
Двое сопровождавших его рыцарей снова тихо зашептались, и Реймонд подумал о том, что следует научить этих олухов держать свое мнение при себе. По крайней мере на людях. Он направился было к Фионе, но та поспешно отступила.
– Я тебя не обижу.
– Англичане превратили тысячи свободных людей в бесправных рабов. – Она выразительно посмотрела на огромный меч де Клера с украшенной самоцветами рукоятью и добавила: – И после этого вы предлагаете нам посчитаться обидами?
И снова что-то в ее свободной язвительной речи показалось Реймонду до боли знакомым. Но ведь он никогда прежде не бывал в этих местах…
– Если вам больше не в чем меня упрекнуть, сэр рыцарь, то позвольте с вами распрощаться. – Фиона сделала шаг в сторону леса.
– Разве у тебя нет коня? – невпопад спросил Реймонд, не в силах расстаться с ней так просто.
Фиона обернулась и отвела с лица непослушные волосы.
– Мне вполне хватает собственных ног. Или ты не в состоянии справиться с этим, и тебе потребовалась замена? – И она кивнула в сторону черного жеребца.
– Ты сама выскочила под копыта.
– Ну вот, снова ты хнычешь как маленький! – Фиона смерила де Клера презрительным взглядом. – Что было, то было. Ты бы лучше занялся чем-нибудь более важным. Подумай хотя бы о том, как поскорее убраться обратно в Англию!
– Попридержи язык! – рявкнул Реймонд. – Я твой лорд и хозяин!
– Ах вот как мы теперь заговорили! – Фиона уперла руки в бока. – Ну так знай: тебе никогда не быть моим хозяином! Даже и не мечтай об этом!
– Знай свое место, женщина!
Фиона раздраженно подумала о том, что из этого типа вышла бы на редкость уродливая жаба – просто загляденье.
– Мое место, сэр рыцарь, – выпалила она, разгораясь от гнева, – было и будет там, где я выберу сама! А вот если у вас с этим возникнут затруднения, я с великой радостью укажу вам, где следует его искать!
Реймонд не мог не отдать должное ее отваге и неловко улыбнулся:
– По-твоему, я веду себя как самодур?
– Это слишком мягко сказано! – нахмурилась она. Самые грязные ругательства вертелись у нее на языке. И как ей вообще хватило ума положить глаз на такого мерзавца? Впрочем, когда он умирал от ран, ему было не до разговоров.
А Реймонд вдруг… улыбнулся – да так, что от восторга у Фионы подогнулись колени. Однако она продолжала держаться гордо и независимо.
– Тебя все равно не переспоришь! Ну что ж, отныне я дарую тебе право говорить в моем присутствии все, что пожелаешь! – И де Клер величаво взмахнул рукой.
– Я и так буду говорить все, что пожелаю, чванливый невежа, хочешь ты того или нет!
Фиона повернулась и пошла по тропинке в лес. Реймонд никогда бы не подумал, что встреча с какой-то простой ирландкой может так его заинтриговать.
– Эй, девушка, скажи хотя бы, как тебя зовут?
Она застыла на месте и оглянулась. По тому, каким напряженным стало лицо де Клера, Фиона догадалась, что ее все-таки узнали.
– Так это ты! – Он в два прыжка оказался рядом и поймал ее за руки, не позволяя убежать. Этого было достаточно, чтобы кровь вскипела у него в жилах и по всему телу прокатилась жаркая волна разбуженного желания.
– Ты – кузина леди Шивон! – сдавленно прошептал он. – Почему ты солгала?
– Я не лгала. Ты действительно не должен был меня запомнить.
– У тебя ничего не вышло, Фиона, – тихо сказал Реймонд.
Ее имя, слетевшее с его уст, на минуту лишило ее способности рассуждать. Однако Фиона заставила себя успокоиться и спросила:
– Что ты запомнил?
– Твое обнаженное тело – прямо передо мной! – промолвил он, привлекая ее к себе и упиваясь этой вожделенной близостью. Фиона покраснела, но все еще старалась сохранить выдержку.
– Я разделась, чтобы искупаться… – Ее голос дрожал. Дрожал от восторга. Впервые за столько лет кто-то осмелился обнять ее, как обычную женщину! Мало того – этим человеком оказался сам Реймонд де Клер! – А ты выпил сонное зелье.
– Значит, мало выпил!
– Ты был едва живой, де Клер. – Фиона прижала ладонь к холодным стальным латам. – Людям часто мерещится невесть что на грани между жизнью и смертью.
– Я привык верить своим глазам. – Его голос внезапно осип, а в серых глазах вспыхнула неистовая страсть. Тыльной стороной ладони он провел по нежной щеке, и даже от этой простой ласки у Фионы перехватило дыхание. – Я видел, как блестит от воды твоя нежная кожа и как твои волосы утопают в мыльной пене! – А еще он успел разглядеть ее лицо, и с тех пор ее удивительные голубые глаза не дают ему покоя ни днем, ни ночью. – И ты спасла мне жизнь.
– Неужели это так унижает твое достоинство – быть спасенным какой-то женщиной? – сердито спросила Фиона.
– Нет-нет, что ты! Напротив, я благодарен тебе за это, но не могу понять, почему ты не захотела в этом признаваться? Я помню, как мы встретились потом в Донеголе. Ты даже виду не подала, что мы знакомы! – Она не отвечала, и Реймонд наклонился вплотную, прошептав ей в самые губы: – Почему?
Горестная гримаса, исказившая ее чудесные черты, ранила его в самое сердце.
– Я не хотела, чтобы ты помнил меня, потому что тебе не дано было знать, как я тебя исцелила… – И уж меньше всего она хотела, чтобы Реймонд вспомнил ее сейчас.
– Никто не может по своему желанию распоряжаться памятью другого человека!
– Представь себе, я могу. – Судя по всему, он по-прежнему оставался упрямым скептиком.
Реймонд нахмурился, стараясь сосредоточиться, но так и не вспомнил ничего определенного.
– Фиона!
– Я не та, за кого ты меня принимаешь, де Клер, – с горечью промолвила она. Это было так чудесно – слышать, как Реймонд зовет ее по имени; и так больно – говорить с ним на разных языках, не надеясь на понимание.
– Но кто же ты такая? – Его охватило тревожное предчувствие. Де Клер уже пожалел о том, что задал этот вопрос. Вот сейчас выяснится, что она замужем, и он не выдержит – завоет, как собака на луну.
