сила обволакивает. Я прикрываю глаза, вдыхая древнюю магию Туза Кубков — первой карты масти. Она даёт власть над водой.
Каждая масть Малых Арканов связана со своей стихией: Жезлы — огонь, Мечи — воздух, Монеты — земля, Кубки — вода. Карты от Двойки до Короля — каждая со своими свойствами. Но Туз?.. Туз — это начало. Чистая суть.
Делаю глубокий вдох и, выдыхая, шепчу:
— Удача на моей стороне.
И прыгаю.
Вода бьёт по телу, как лёд. Дыхание выбивает из лёгких. Но я бью ногами, стараясь держаться на поверхности. Движение хоть чуть-чуть согревает. С помощью магии Туза я разрезаю мелкие волны с лёгкостью. Но крупные всё ещё сбивают с пути.
Я теряю счёт времени. Наверняка принц Каэлис уже знает, что я сбежала. Он ищет меня. Он увидит следы, поймёт, что я сделала. А может, он уже меня отслеживает.
Плыви. Я приказываю себе с каждым судорожным вдохом. Силы уходят. И вместе с ними — магия. Течение тянет вниз, под воду. А город всё ещё так далеко…
Воспоминания о Клубе Звёздной Судьбы и его тепле придают мне силы. Мои друзья. Нет — моя семья. Бристара приютила нас с Ариной, дала надежду. Даже в самые тёмные дни в Халазаре мои мысли возвращались к Арине, Грегору, Рену, Юре, Твино, Бристаре… Даже когда разум шептал, что они забыли обо мне, сердце отказывалось верить. Они ждут меня. Они верят в меня.
Волна обрушивается сверху. Я ухожу под воду — туда, где правит холод и давящая тьма. В этом водовороте затаились мои кошмары, ожившие и готовые вырвать из меня последний вдох.
Но как бы ни была темна ночь, я отказываюсь терять надежду на рассвет.
Я касаюсь груди, там, где спрятана последняя карта. Моя самая любимая, самая узнаваемая работа. Я делала её, должно быть, тысячи раз. Девятка Кубков — карта желания, шанс немного изменить судьбу.
Спаси меня.
Девятка Кубков смешивается с остатками силы Туза. Вода расходится, и я вырываюсь на поверхность в вспышке магии — переливчатой, сине-фиолетовой. Я вдыхаю глубоко, жадно хватаю воздух и продолжаю грести. Берег уже не кажется таким недостижимым. Если держаться, если не опускать голову под воду — я доберусь. Ещё чуть-чуть.
И тут я чувствую вспышку магии через волны. Слышу, как корпус режет воду. Вижу, как отступает свет — он уходит прочь от того, чего не может вынести.
Моя удача должна была закончиться.
И вот она, худшая из моих догадок, становится реальностью. Он знал, что я сбегу. Знал с самого суда, что приговорит меня к смерти — и просто бросил гнить в Халазаре, потому что мог.
Всё, что Арина когда-либо говорила о нём, оказалось правдой.
Моя жизнь для него — просто игра, — думаю я. Последняя мысль, прежде чем магия с треском ударяет в меня, мышцы сводит невыносимой судорогой, волна накрывает с головой — и всё погружается во тьму.
Глава 3
Меня держат без сознания. Каждый раз, когда оно начинает возвращаться, кто-то снова прогоняет его — зельями, влитыми мне в горло, и волнами магии, прокатывающимися по телу. Слабые лучи света пробиваются в комнату, и, едва я приоткрываю пересохшие веки, кто-то снова закрывает их мягкими пальцами. Голоса то всплывают, то исчезают, но ни один я не могу разобрать.
Когда сознание наконец цепляется за меня по-настоящему, я резко просыпаюсь, отчаянно стараясь удержать его. Пока они — кто бы они ни были — не лишили меня его снова.
— Тише, тише, — успокаивает пожилая женщина. — Ты много пережила. Отдохни.
Комната вокруг — место, где я точно никогда не бывала. Такое… вызывающе кичливое убранство трудно было бы забыть.
Каждая мебель, каждая рама картин инкрустированы серебром. По обе стороны комнаты — по десять колонн из чёрного мрамора. Есть две зоны отдыха: одна — у подножия кровати, в которой я лежу, другая — перед огромным камином, в котором можно зажарить целого медведя. Люстры разбрасывают мягкий свет свечей по слишком тёмному пространству. Этот свет высвечивает каждую диковину, каждую редкость, которыми увешаны стены — настолько плотно, что, не будь эта комната такой огромной, от неё стало бы клаустрофобно. Но из-за размеров пространства всё это напоминает скорее музей. Холодный. Бездушный. Куда более стерильный, чем обычная спальня.
И всё же, несмотря на размеры, я уверена — это именно спальня. Меня словно утопили в четырёхопорной кровати размером с небольшую квартиру. Основание — из чёрного камня, занавеси тяжёлые, плотные. Бескрайнее море стёганного бархата и островки меха у ног затапливают шёлковые простыни.
— Где я, чёрт побери? — рычу я, злясь на старушку и мечтая, чтобы в руках было хоть что-нибудь острое. Увы, у меня нет ничего. Даже моих тюремных лохмотьев. Я облачена в ночную рубашку из шифона — надеюсь, одевала меня она.
— Академия Аркан, — отвечает она без колебаний, хотя я ожидала, что она начнёт юлить. — Я Ревина, горничная Его Высочества.
Горничная? Не дворецкий? Странно. Хотя при странных наклонностях Каэлиса его штат — последнее, что меня сейчас волнует.
— Почему я в академии? — За окнами, утопающими в очередных бархатных занавесях, вдалеке сияет Город Затмения, по ту сторону устья реки Фарлум. Громадная стена запирает место, где река впадает в море. Она служит и мостом между городом и академией, и средством контроля всей торговли, проходящей через королевство и его окраины.
— Я полагаю, принц сам тебе скажет, — отвечает она.
То ли она действительно подчиняется авторитету Каэлиса, то ли и сама не знает, зачем я здесь. Истина прячется за, казалось бы, тёплой улыбкой, за морщинами в уголках глаз и седыми, почти прозрачными волосами. Она чем-то напоминает мне Бристару, хоть и старше матроны Клуба Звёздной Судьбы.
— Кстати, он наверняка захочет знать, что ты пришла в себя. Прошу меня извинить, — добавляет она, будто у меня здесь есть хоть какая-то власть кого-то отпускать.
Горничная уходит. Я остаюсь одна.
Мгновенно скидываю одеяло и свешиваю ноги с кровати. Она кажется двухэтажной, и мои колени хрустят, когда я с неё спрыгиваю. Всё тело болит и скрипит, как старая мебель. Ноги подкашиваются. Желудок прилип к рёбрам. Я чувствую себя даже хуже, чем в камере. Сколько времени я была без сознания?
Мне всего двадцать. Может, уже и двадцать один, если прошёл день рождения. Но сейчас… я чувствую себя на шестьдесят.
Первое и главное: оружие.
Я направляюсь прямо к камину, стараясь не отвлекаться на вид из окна и странности, заполняющие стены. Хватаю кочергу. Крючок на конце —
