Без труда ей удалось выделить из них ту, что она искала. Темноволосая девочка с упёртым подбородком, узкими словно выточенными из камня скулами и прямым, дерзким взглядом была никто иная как Лили, Менди даже не сомневалась в этом. От отца ей достались очень яркие, бросающиеся в глаза черты. Девочка единственная из всех с блеском в глазах рассматривала ни Аманду, а рыжего котёнка, что держала девушка.
Не разрывая зрительного контакта Аманда спросила то, что и так сама знала:
— Ты Лили верно?
Девочка нехотя перевела свой взгляд с котёнка на девушку отвечая:
— Да. А ты кто?
— Меня зовут Аманда. Твой папа нанял меня, чтобы я сегодня поиграла с вами, — пояснила Менди девочке чьё внимание вновь переключилось на котёнка. От умиления у неё защемило сердце. — Я знаю, что у тебя сегодня день рождения и хочу подарить тебе вот этого рыжего разбойника!
— Правда? — от радости девочка даже невольно вздрогнула, словно боялась, что Аманда просто шутит над ней, но улыбка на губах и открытый взгляд девушки подсказали ей, что она говорит серьёзно.
Подбежав к Аманде Лили нетерпеливо протянула руки, что заставило Менди громко хохотнуть. Отдав девочке котёнка она не без удовольствия наблюдала, как на детском лице расцветала нежная улыбка, а на левой щеке обозначилась маленькая ямочка. «Интересно у Валена она тоже есть и умеет ли этот мужчина вообще улыбаться?»
— Ну что пошли играть? — Лили тянула девушку за руку за собой, что заставило Аманду вынырнуть из её странных мыслей.
— Пошли, — заговорщицки подмигнув ответила Менди.
* * *
Аманда никогда бы не подумала, что игры с детьми способны так отвлечь как от насущных, так и от проблем в целом. А усталость может быть приятной. Но искренняя радость и безмятежность детей на какой-то миг заразили и её, ведь по правде говоря она сама была ещё не такой уж взрослой, внутренне уж точно. Некоторые поступки, что она совершала взрослому человеку приписать сложно.
Весь вечер Менди старалась как можно больше впитать в себя это чувство простой детской радости, чтобы разговор с Пьером Валеном, который она знала ей предстоит, не выбил последнюю почву у неё из-под ног или вообще желание жить.
Пару раз случайно попавшись ему на глаза во время игры в прятки Аманда поймала такой убийственный взгляд от него, что, если у неё в руках была бы лопата она тут же начала выкапывать себе яму, пробивая ламинат, а следом за ним и бетонный пол. Это мужчина способен был внушить страх окружающим одним только взглядом, животный и не контролируемый. Тот что рождается сам по себе под коркой.
Но вместе с этим Аманда чувствовала, как в ней пробуждается ещё одно чувство — интерес. Любопытство, что так просто нельзя было искоренить из своих мыслей. Вот каким он был в молодости? Таким же грубым и без эмоциональным или весёлым и беззаботным, как и Лили? И если второе, то почему стал таким каменным истуканом, бесчувственным солдафоном?
Почему пошёл служить в легион? Где служил? Приходилось ли ему видеть чужую смерть и убивал ли он сам? Но самый главный вопрос, что мучил Аманду — почему всё это её интересует? Ведь он просто проходной человек в её жизни. Сейчас она перестанет стоять у двери в его кабинет и глупо мять от страха руками своё платье.
Своё? Нет, это платье не её. Это платье дал ей он, Пьер Вален. Вспышка ужаса прошибла всё тело девушки вызывая на лице гримасу ужаса. Что если он не будет любезен и не одолжит Аманде на время это платье? Что если он заставит её переодеться обратно в латексный костюм зайки и ей в таком виде придётся ехать домой? Почему, но почему она не додумалась взять с собой сменную одежду? И Кейси не подсказал!
Новая порция вопросов, на которые нет ответов просто сводила Менди с ума. Воспользовавшись этим моментом, моментом гнева на саму себя и своего бывшего она, пока страх отступил на задний план, не давая себе возможности опомниться и сбежать, как последняя трусиха, разжав ткань платья, что по-прежнему сжимала подняла руку и постучала.
Из кабинета тут же раздался твёрдый баритон, слегка приглушённый дверью:
— Войдите.
Громко выдохнув перед тем как войти Аманда открыла дверь и сделала робкий шаг внутрь, предусмотрительно оставив дверь открытой, на случай если потребуется быстро убежать. Если конечно у неё вообще получится убежать от бывшего легионера.
Страх исходящий от Аманды волнами, как потоки воздуха Пьер уловил сразу, ещё когда она стояла за дверью. Он в точности мог сказать, когда именно она там возникла и сколько простояла, прежде чем набраться храбрости и постучать. Он всегда чувствовал присутствие рядом с собой других людей, всегда безошибочно определял если кто-то смотрит на него, даже если это было из далека. Служба в легионе только обострила и отточила эти качества присущие ему с рождения.
— Вы подарили моей дочери кота, даже не спросив у меня можно ли это сделать, — в его голосе проступила неприкрытая сталь и Аманда возблагодарила всех существующих богов за то, что, задавая свой вопрос мужчина не смотрел на неё, уткнувшись носом в экран ноутбука.
— Да-а, — слегка заикаясь ответила девушка. — Она так на него смотрела, что я… — голос Менди сорвался, слова застряли в горле, когда Вален подняв на неё свой взгляд внимательно осмотрел её с ног до головы. В глазах мужчины промелькнуло удивление и ещё какая-то эмоция, которую мужчина тут же спрятал и которую Аманда не знала в силу своей жизненной неопытности.
Если бы девушка только могла знать, что из огромного разнообразия вещей, что остались от сбежавшей жены Пьера и которые она решила не брать с собой Аманда выбрала именно любимое платье мужчины, то, что он лично выбрал, а после подарил супруге. Но девушка этого не знала, не могла знать.
— На первый раз я закрою глаза на это, из-за той радости, что приносит Лили это рыжее нечто, но в следующий раз будьте добры посоветоваться со мной, — он снова спрятал свои глаза за монитором.
— Вы сказали в следующий раз? — как Аманда не старалась её голос дрожал. — Что это значит?
Мужчина оторвался от своего занятия и откинувшись на спинку кресла, соединив кончики пальцев перед собой удивлённо вскинув левую бровь произнёс:
— После ситуации в моей спальне с Рондой я думал вы более сообразительны.
Эта насмешка прозвучавшая, как пощёчина тут же подняла с глубины души Аманды волну негодования, такую мощную и ошеломляющую,
