за шагом спазм мышц проходил. Всё ещё боясь дышать или даже производить звуки, я встал. Слегка качнуло, и я кинул опасливый взгляд на врага, который всё также бесцельно слонялся. Я сделал пару шагов в сторону и уже обрёл веру в себя, когда мой покров неожиданно спал.
Я прям почувствовал, что стал виден, когда автоматон развернул ко мне своё пустое лицо. Меня едва не схватил за ногу его калечный товарищ, поэтому я попытался убрать подальше от этих двоих. Но исправный уже пошёл в атаку.
Он погнал меня по кругу арены. Как только одноногий автоматом остался далеко позади, я развернулся и кинулся на врага, схватив его обоими руками за голову. Но на этот раз произошло нечто не понятное. Молнии столкнулись внутри врага, но заместо того, чтобы разнести в клочья его башку, они, кажется, сорганизовались в электрическую цепь.
Свет померк.
Внутри автоматона кричали. Вопль лишённый разума, чистая, незамутнённая ярость проходила сквозь меня. Электричество не пело внутри этой машины. Оно истошно кричало, идя так как не нужно, двигая обезумевшее тело не благодаря, а вопреки. Каким-то непостижимым образом я видел это. Чувствовал каждую лампу и транзистор, каждый элемент цепочки, понимал, что так злит душу этой машины. И я понимал. Понимал, что с ней не так.
Мой рот выдохнул, а руки испустили разряд. Сильный, мощный, но… осознанный. Молнии заструились внутри вычислительного блока, выжигая ненужное сопротивление, переплавляя цепи, изменяя форму ламп.
Я медленно открыл глаза. Автоматон стоял смирно. Оторвав руки от его головы, я сделал шаг назад, разглядывая бывшего врага. Его подбородок поднялся. Он кивнул мне и развернулся к оставшемуся одноногому противнику.
Почувствовав, что я сделал с его товарищем, раненный автоматон издал полный ярости и злобы скрежещущий электронный вопль. В один момент обращённый механизм оказался в паре шагов от поверженного и ловким ударом палки в шею вызвал перегрузку вычислительного ядра, отчего голова и грудная клетка раненного автоматона взорвалась искрами.
Мой новый союзник выпрямился. В нём не осталось и следа той угловатой походки, которая раньше наблюдалась у таких как он. Теперь автоматон ходил плавно, прямо, со вздёрнутым подбородком.
— Это… это… — послышалось в наушнике. — Это невозможно. Что ты с ним сделал?
Я лишь пожал плечами. Уверен, что Лиза меня видит. Я не мог понять, что я сделал, однако осознавал, что это нечто из ряда вон выходящее.
— Ладно… я поняла… — кажется доктор разговаривала ещё с кем-то. — А теперь последний тест, — объявила она. — Посмотрим, сможешь ли ты повторить то, что сделал?
Из люка наверху вывалились сразу три новых автоматона. «Смогу ли я повторить?», — снова прокрутил в голове я этот вопрос. На мгновение я захотел съёжиться и уйти в тень, чтобы меня никто не видел. И мой автоматон обернулся. Кажется, он перестал видеть меня. Остальные противники продолжили нас окружать. Вернее, как я понял через несколько мгновений, они окружали не нас. Они окружали его.
Видимо безумные машины чувствовали тех, в ком электричество течёт без усилий и электромагнитного шума. Они его ненавидели.
Один из врагов кинулся на моего автоматона, и видимо, заметил меня, когда был уже со мной на расстоянии вытянутой руки. Моя ладонь встретила торс машины, и молния заставила взорваться его внутренности. Вражеский автоматон осел, а остальные остановились, в недоумении ощущая исчезнувшего, а затем появившегося врага.
А вот мой «подопечный» не растерялся. В два прыжка он оказался под носом у одного из противников и ткнул того в подбородок своей электропалкой. Из затылка противника пошёл дым и тот завалился на бок. Второй враг ожил и кинулся на моего союзника. В последний момент соперник нырнул и ударил моего по ноге, опрокинув его на спину.
Между ними завязалась потасовка. Наседавший сверху враг старался коснуться палкой мой автоматон, но тот схватил руки супостата и не давал ему опустить на себя оружие. Я окончил их борьбу схватившись за голову противника. На этот раз всё произошло быстрее. Я уже знал эту цепь, знал ошибки в ней и понимал, почему этот бедолага мучается. Мой разряд прошёл точно и правильно, выжигая то, чего быть не должно и прожигая новые пути, которые обязаны были быть. Расплавленная медь собиралась в новые формы и новые дорожки. Автоматон прекратил борьбу. Он смотрел на своего соперника по-новому, хоть у него и не было глаз. Мой союзник тоже расслабился.
Недавний враг встал и подал руку моему подопечному. Оба поднялись.
— Мы видели достаточно, — проговорил голос в наушнике. — Выходи с арены.
Оба автоматона последовали за мной. Но как только мы вышли с арены, нас окружили люди. Автоматнов сразу вырубили ударами шокеров, на меня же навалились два человека в резиновых костюмах и заломали мне руки. Последнее что я помнил, это поднесённый ко рту платок. Нос сам вдохнул аромат, и я провалился в темноту.
* * *
Пока меня несли, хоть мой разум и блуждал на грани забытья, я слышал, как эхом доносятся до меня отдельные фразы. Люди, что тащили меня разговаривали обо мне, то ли полагая, что я не слышу их трёп, то ли относясь к это индифферентно.
— Какого чёрта мы ставим свой статус под сомнение, — проговорил мужчина совсем рядом.
— Он носитель дара самого Теслы, — а этот голос я знаю. Это голос Лизы. — В реестре существует лишь один носитель этого дара.
— Император… — тихо проговорил себе под нос мужчина.
— Вот именно, — ответила доктор. — Любой крупный род, с хорошей лабораторией заплатит сотни миллионов рублей, лишь бы получить этого пацана себе на изучение. Этот парень ключ от тайн императора, от его неуёмной власти.
— Так может оставим его себе? — другой мужской голос. Скрипучий и неприятный.
— Мы слишком малы, — ответила Лиза. — Без должной поддержки, нас раскатают, просто сожрут, если узнают, кого мы держим.
— Ну продадим его, ну и что? А если нас найдут? — этот голос был грубый и сиплый. — То, что мы нарушили свой статус, нам не простят.
