кто прибыл в Афганистан вместе с Центральным разведывательным управлением (ЦРУ) в том году, переехав через горы верхом на лошадях вместе с афганскими полевыми командирами. Сейчас, двадцать лет спустя, они единственные, кто все еще остается на передовой войны.
Часть 1. Вывод
Глава 1. Обратно на войну. Хатч
Весной 2015 года майор Майкл Хатчинсон из 3-й группы спецназа (воздушно-десантной), Форт-Брегг, Северная Калифорния, готовился к командировке в Афганистан. Ему было тридцать пять лет, у него были рыжие волосы и голубые глаза, на сохранившем свежесть лице. Другие военные звали его Хатч. Это была его пятая боевая командировка, три в Афганистане и одна в Ираке. Прошедший год он провел в Калифорнии, где с легкостью закончил получение степени в области нетрадиционных военных действий в военно-морской аспирантуре в Монтерее, занимаясь написанием академических статей и превращая в теорию свой боевой опыт в Афганистане. После пребывания на солнечном калифорнийском побережье со своей семьей, он чувствовал себя отдохнувшим. Однако сейчас он испытывал опасения по поводу предстоящей командировки.
Он получил повышение до командира роты "Чарли" 1-го батальона 3-й группы сил специального назначения. Под его началом было семь команд спецназа. Он неуютно чувствовал себя, думая обо всех людях, которые будут зависеть от него на поле боя. Хватит ли у него еще сил сражаться, после того как он оставил войну позади? В Калифорнии он впервые за многие годы сосредоточился на своей семье, сблизившись со своими двумя дочерьми, которые поначалу едва узнали его. Он брал их с собой в поездки на Гавайи и в Гранд-каньон. У них был семейный абонемент в океанариум Монтерей-Бэй, а по выходным они ходили за покупками на фермерские рынки.
Он был рад, что у девочек останутся о нем незабываемые воспоминания на случай, если что-нибудь случится. Но действительно ли у него все еще была способность действовать решительно в тумане войны? Он всегда готовился к тому, что может не вернуться, и сделал все обычные приготовления. Он обновил свое завещание и написал письма своей жене и дочерям на случай своей смерти. Сидя за столом в Грин-Рампе, военной авиабазе Поуп, и играя в карты с семьей, он пытался отогнать свои мысли и сосредоточиться на их последних мгновениях вместе. Но беспокойство не исчезало.
Он пообещал своей жене Тине, что эта командировка в Афганистан будет отличаться от тех тяжелых лет, которые он провел на отдаленных аванпостах. Силы специального назначения США развертывались в рамках новой учебной миссии "Решительная поддержка", и ожидалось, что теперь когда их боевая роль официально завершена, их участие будет очень ограничено. Военные будут там, поддерживая передачу власти афганским силам, прежде чем в следующем году будут выведены все оставшиеся американские войска. Тем не менее, в зоне ожидания разыгрывалась знакомая сцена, где семьи и друзья проводили свои последние минуты вместе, пока громкоговоритель не объявил их рейс. Младенцы плакали, и матери покачивали их на бедрах. Некоторые жены и подруги выглядели заплаканными. Это был вопрос шансов; всегда был кто-то, кто не возвращался.
В батальоне он был известен тем, что возглавлял команду спецназа, подразделение, известное как оперативный отряд Альфа (ODA)1 , во время операций по обеспечению стабильности в деревнях (VSO) в 2010-2012 годах, на пике войны. Он был капитаном ODA 3325, который действовал с огневой базы Шкин в отдаленной части провинции Пактика, недалеко от границы с Пакистаном. Она была расположена на высоте семидесяти семи сотен футов над маршрутом проникновения талибов, добраться до нее можно было лишь по грунтовой дороге. Солдаты сравнивали ее с фортом на Диком Западе. Его команда идентифицировала себя нашивкой с изображением косы викингов и греческой буквы лямбда, символа, который носили спартанцы, что отражало как свирепость, так и выносливость. И почти каждый сделал себе где-нибудь такую татуировку.
Задача команды состояла в том, чтобы завербовать дружественных ополченцев для борьбы с талибами в Пактике и обеспечить экономический коридор, предлагающий альтернативу насилию. Хатчу пришлось погрузиться в динамику местного племени. Избранным партнером американских военных был местный полевой командир, известный как командир Азизулла, который был назначен начальником полиции. Их первый крупный успех на поле боя произошел по ошибке, после того как они заблудились в горах в апреле 2010 года, всего через несколько недель после прибытия.
Хатч остановил колонну, которую возглавлял один из людей Азизуллы, и изучив карту своего "Блю форс трекер" с поддержкой GPS, которая должна была идентифицировать дружественные и враждебные силы, наметил маршрут через густой лес обратно к их лагерю. Грузовики возобновили движение гуськом и въехали прямо на поляну, где какие-то люди разбивали лагерь. Некоторые были в спортивных штанах "Адидас", другие были одеты в традиционные афганские штаны и рубаху, известную как шальвар-камиз. Одна группа разжигала костер, а другая устанавливала треноги для минометов. Талибы.
Прежде чем он успел отдать приказы, его люди открыли огонь во всех направлениях, преследуя на своих пикапах убегающих талибов. Это был хаос. Хатча чуть не застрелил один из его собственных солдат. Любимым оружием группы был спаренный пулемет М240, питавшийся двумя лентами и ласково называемый “Близнецы”. Когда битва закончилась, они насчитали одиннадцать убитых талибов, в том числе, некоторых с иностранными паспортами: узбеков и таджиков, которые, вероятно, присоединились на лето к местным жителям. Остальные были афганцами.
Новости об их успехе разнеслись по командной цепочке. Генералы приводили это в качестве примера того, как должна была работать VSO. Программа была направлена на обеспечение безопасности сельских районов путем завоевания поддержки деревень в отдаленных районах, куда обычные войска не заходили. Работа с местными силами была именно тем, для чего были созданы силы специального назначения.2
Для Хатча служебные обязанности в рамках программы обеспечения стабильности в деревнях были больше, чем просто работой. За три года постоянных командировок в Пактику он начал копировать жесты старейшин на деревенских шурах (собраниях или советах). Когда они молились, он тоже кланялся. Он не был мусульманином, но чувствовал себя частью общины. Когда пришло время уходить, его самоощущение как и у многих других солдат, было искажено. Он чувствовал себя чужаком дома и как будто просто следовал правилам семейной жизни. Ему потребовалось много времени, чтобы оставить позади глинобитные афганские деревни, но он сделал это.
Ожидая отправления в Форт-Брэгге в 2015 году, Хатч очнулся от своих воспоминаний. Он не знал, сможет ли сделать это снова, после долгого перерыва в Калифорнии. Но, подумал он, в Афганистане теперь другие условия. Большую часть своего времени он проведет за письменным столом или на совещаниях
