Рейнальд усмехнулся:
— Она, видно, произвела на тебя впечатление, друг мой. А, вот и твой врач.
Пожилой еврей, одетый в темно-синий длиннополый кафтан, который обычно носили врачи, неторопливо подошел к своему господину и, нагнувшись, стал осматривать раненую руку. За спиной знахаря стоял испуганный Юон с водой и полотенцами.
— Ммм, — пробормотал врач. — Рана, кажется, не опасная, милорд, но надо отрезать рукав, чтобы получше рассмотреть. Главное, чтобы в ней не остались грязь и кусочки ткани. Возможно, ее придется зашить.
Ален поморщился.
— Хорошо, Джошуа, я не возражаю — можешь меня мучить.
Врач достал из сундука тонкий длинный нож и разрезал шерстяной рукав туники, которую де Тревиль носил под кольчугой. Затем осторожно прощупал рану. Барон, сжав зубы, терпел.
Еврей сделал знак Юону подать ему металлическую чашу с теплой водой. Рану зашивать не надо, сообщил он, но соединить края, предварительно промыв их уксусом и вином, необходимо. От этой процедуры де Тревиль тихо застонал и выругался. Затем знахарь перевязал рану, почтительно поклонился обоим рыцарям и, сделав знак мальчику следовать за ним, покинул зал.
Он посоветовал де Тревилю пить вино, разбавленное водой, не переедать и пораньше лечь спать.
— Этому человеку цены нет. Я слышал, что он не раз спасал тебе жизнь. Правда, первым спас его ты, так что он тебе обязан.
— Джошуа — прекрасный врач. К тому же он знает, когда следует попридержать язык. — Ален де Тревиль улыбнулся. — Грабители сожгли его дом, а семью убили. Ему повезло, что я с отрядом появился вовремя. Его собирались пытать, хотели выведать, где он прячет сокровища, которых у него и не было. Мы обратили грабителей в бегство и спасли Джошуа бен Сулеймана. С тех пор он у меня на службе и много раз в военных походах спасал мне жизнь. — Барон громко рассмеялся: — Я-то надеялся на покой здесь, в Элистоуне, но, боюсь, это дело не сулит ничего хорошего.
— У тебя неприятности с вилланами?
— Нет, похоже, что с соседями. Веселые карие глаза де Туреля встретились с черными глазами барона, и друзья рассмеялись.
— Ты предвидишь трудности с ее отцом?
— Надеюсь, что их не будет. Я намереваюсь поближе познакомиться с леди.
— А она красивая?
Де Тревиль в задумчивости приподнял бровь.
— Честно говоря, не знаю — она была в плаще с капюшоном. Но по осанке я решил, что фигура у нее хорошая. Волосы у нее светлые — я увидел выбившуюся прядку. — Он засмеялся. — Но больше всего мне по душе то, что у нее крутой нрав. Клянусь всеми святыми, Рейнальд, девушка меня очень увлекла!
Де Турель оглядел зал, в котором почти не было мебели, гобеленов и портьер, защищающих от сквозняков. Предметов роскоши он тоже не заметил.
— Послушай, Ален, тебе пора обзавестись женой. Чтобы навести порядок и позаботиться об удобствах, нужна дельная хозяйка. Элистоун — прекрасный замок, и тебе повезло, что король сделал такой подарок, но его необходимо благоустроить. Я ведь здесь случайно, еду в армию короля. Стефан собирается вскоре осадить Уоллингфорд, и я ему нужен. Когда я в последний раз был при дворе, он спрашивал о тебе и, представляешь, выразил желание, чтобы ты поскорее женился и обзавелся наследником. — Де Турель вздохнул: — Он тяжело переживает смерть королевы. Они любили друг друга. Она была замечательной женщиной. А маленькая мадемуазель не замужем?
— Насколько мне известно — нет.
— И не помолвлена?
— Я об этом ничего не слышал. — Ален опять засмеялся. — Не воспринимай мою с ней встречу слишком серьезно. Я всего один раз говорил с мадемуазель. Не отрицаю, что у меня возникло желание познакомиться с ней поближе. В ее жилах течет саксонская кровь, как у большинства знати в графстве. Если я возьму ее в жены, это расположит ко мне соседей, я получу от них помощь при обороне окрестных земель. Боюсь, кое-кто из местных считает, что я вмешиваюсь в чужие дела, поскольку родился в Нормандии. Мадемуазель же молода и выглядит здоровой, так что родит мне крепких детей. Мне ни к чему большое приданое, хотя оно тоже не помешает. Ты, вероятно, прав — пришло время остепениться, а брак будет первым шагом к тому, чтобы упрочить свое положение в графстве.
— Ты поедешь к ее отцу?
Ален де Тревиль покачал головой.
— Я уверен, что она сама приедет ко мне.
— Каким образом?..
— У меня в темнице ее протеже, и судьба этого мальчика в моих руках. Она наверняка появится, когда маленький негодник предстанет перед судом.
Де Турель посерьезнел.
— Смотри, мой друг, не потеряй престижа даже в угоду даме. Ты должен отнестись к нападению на тебя со всей строгостью. Парня следует примерно наказать.
Де Тревиль спокойно взглянул на него.
— Я прекрасно это понимаю, Рейнальд. Моя власть должна быть абсолютной, и я докажу своим вилланам, что не потерплю ни малейшего неповиновения. Вопрос в том, как мне этого добиться, не настроив против себя соседа и избежав открытой ссоры с его дочкой.
Глава вторая
Гизелу охватила дрожь, когда она с отцом и Олдит проезжала под темной аркой ворот Элистоунского замка. Где-то здесь заточен Сигурд. Когда они очутились во внутреннем дворе, конюхи поспешили им навстречу и подхватили поводья. Один из них помог Олдит сойти на землю — она ехала на одной лошади с сэром Уолтером. Другой — услужливый, белоголовый и круглолицый молодой человек, одетый получше, — протянул руку Гизеле, предлагая свою помощь. Она спешилась и подождала отца. Олдит печально воззрилась на башню, затем опустила голову.
Сэр Уолтер назвал себя и объяснил причину их приезда.
— Насколько мне известно, мальчик по имени Сигурд предстанет сегодня перед судом вашего господина. Олдит — его мать. Она, естественно, очень волнуется за него. Я надеюсь, что мы не оскорбим господина барона нашим присутствием на суде. Моя дочь, мадемуазель Гизела, была свидетельницей этого несчастного случая и очень хотела бы сама услышать приговор.
Молодой человек поклонился.
— Я — Юон, оруженосец лорда Алена. Позвольте проводить вас в зал. Милорд велел мне позаботиться о необходимых удобствах и усадить вас в кресла.
Этот юноша — оруженосец? Гизела усомнилась. Слишком уж он юн! Безупречные манеры и мальчишеская нетерпеливость указывали на то, что Юон лишь недавно закончил службу пажа в каком-нибудь замке.
Юон провел всех троих наверх по лестнице, ведущей в башню, и вежливо пропустил впереди себя.
Они вошли в большой зал. Шествие замыкала Олдит, молча смотревшая себе под ноги. Гизела понимала — кормилица не питает надежд на то, что ее сыну сохранят жизнь. С тех пор как Олдит переехала в Брингхерст, она все время плакала и от нее нельзя было добиться ни слова. Правда, няня вновь начала прислуживать Гизеле, как в прежние времена.
