что я их не нашел… пока!
– Ладно, – сказал Стетсон. – Буду рассуждать логически. Ты говорил про оружие. Какое оружие? Я не видел ничего тяжелее ружей, с которыми ходят здешние охотники.
– Если у них есть пушки, это объяснит очень многое, – сказал Орн.
– Например, отсутствие каменных укреплений?
– Вот именно, черт возьми!
– Интересная теория. А кстати, как они изготавливают ружья?
– Штучное производство, их делают опытные мастера. У них есть что-то вроде гильдии.
– Что-то вроде гильдии. Ну, дела! – Стетсон резко остановил багги на пустынном участке дороги и заглушил турбину.
Орн молча огляделся. Вокруг царило знойное, сонное спокойствие. Кое-где по пыльным колеям хребтовой дороги пробирались прыгучие насекомые.
Его охватило тревожное чувство, будто он раньше уже бывал в точно такой же ситуации, в этих самых обстоятельствах, что его жизнь была бесконечным повторением, колесом, из которого не сбежать.
– Первоконтактник видел какие-нибудь следы пушек?
– Вы же знаете, что нет.
Стетсон кивнул.
– Хм-м-м-м.
– Но это могло быть случайностью, а могло и умыслом, – заметил Орн. – Тупица в первый же день облажался, сказав местным, как нам важно, чтобы население на переоткрываемых планетах было мирным.
– Ты в этом уверен?
– Я слышал запись.
– Тогда ты о-о-очень прав, – сказал Стетсон. – Для разнообразия. – Он выскользнул из багги. – Пойдем-ка. Поможешь.
Орн вышел со своей стороны.
– Зачем мы остановились?
Стетсон подал ему конец измерительной ленты.
– Будь любезен, приложи эту идиотскую рулетку вон там к краю дороги, хорошо?
Орн повиновался. Пластиловый кончик ленты холодил кожу, между пальцами набилась пыль. В воздухе пахло землей и затхлой растительностью.
Как оказалось, ширина гребневой дороги составляла чуть менее семи метров.
Стетсон объявил об этом, записывая цифру в блокнот.
И пробормотал что-то о «линиях регрессии».
Они вернулись в багги и снова отправились в путь.
– Какое значение имеет ширина дороги? – спросил Орн.
– Мы в КИ запустили прибыльный побочный бизнес – омнибусы продаем, – сказал Стетсон. – Просто хотел проверить, поместятся ли наши последние модели на здешних улицах.
– Хохмач! – рыкнул Орн. – Видно, КИ становится все труднее и труднее окупать свое содержание.
Стетсон рассмеялся.
– Ты о-о-очень прав! Мы еще собираемся запустить производство тоника от нервов для агентов ПП. На этом уж точно бюджет подлатаем.
Орн откинулся поглубже в свой угол и мрачно нахохлился.
«Все, мне конец. Этот главный остряк-оперативник не найдет ничего такого, чего не сумел найти я. Не было у меня разумной причины звать КИ, кроме того, что тут все как-то не сходится».
Стетсон повернул багги – дорога нырнула вправо и вниз через рощицу.
– Наконец-то мы убрались с высоты, – сказал он.
– Если бы проехали прямо, попали бы в болото.
– Да ну?
Дорога привела их в устье широкой долины, исчерченной полосами деревьев, посаженных для защиты от ветра. Из-за деревьев в неподвижный воздух кольцами поднимался дымок.
– Что там за дым? – спросил Стетсон.
– Крестьянские дома.
– Ты проверял?
– Да! Проверял!
– Какой обидчивый.
Дорога провела их к самой реке и дальше, по деревянному мосту с каменными опорами. На дальней стороне моста Стетсон затормозил и уставился на две узкие колеи от тачек, вьющиеся по берегу реки.
Потом они снова отправились в путь, к новому гребню.
За канавами, обрамлявшими дорогу, виднелись ограды из бруса.
– Зачем им ограды? – спросил Стетсон.
– Чтобы отмечать границы владений.
– А почему из бруса?
– Чтобы болотные олени не забредали, – ответил Орн. – Это резонно.
– Ограды из бруса для границ и от болотных оленей, – произнес Стетсон. – А какого размера эти олени?
– По множеству свидетельств – книги, чучела и прочее, – самые крупные особи достигают полуметра.
– И дикие.
– Очень дикие.
– Не самый подходящий вариант для кавалерии, – сказал Стетсон.
– Они точно исключаются.
– Значит, ты уже изучил эту тему.
– Очень внимательно.
КИшник задумчиво сжал губы.
– Давай-ка еще раз пройдемся по их правительству, – заговорил он наконец.
Орн повысил голос, перекрывая турбину, зашумевшую, когда багги принялся натужно взбираться на следующий хребет.
– В каком смысле?
– Что там у них с наследованием?
– Право членства в Совете, кажется, переходит к старшему сыну.
– Кажется? – Стетсон провел багги вверх по крутому склону и на дорогу, которая повернула направо вдоль по гребню.
Орн пожал плечами.
– Ну, они пытались запудрить мне мозги какой-то выборной процедурой на случай если старший сын умер, а наследников мужского пола больше нет.
– Но строй точно патриархальный?
– Точно.
– А во что они играют?
– У детей я видел юлу, рогатку, игрушечную тачку – но ничего военного не заметил.
– А взрослые?
– Во что играют взрослые?
– Да.
– Я видел игру, в которой нужно четыре команды из четырех человек. Играют на квадратном поле метров в пятьдесят шириной. Из угла в угол идут гладкие диагональные канавы. В каждом углу встают по четыре человека, и они по очереди…
– Дай угадаю, – сказал Стетсон, – они яростно ползут друг на друга по этим канавам!
– Очень смешно! Нет, они берут два тяжелых мяча с углублениями для пальцев. Один мяч зеленый, другой – желтый. Первым бросают желтый, и он катится по канаве. Зеленый мяч нужно бросить так, чтобы он попал в желтый на пересечении.
– И он никогда не попадает.
– Иногда попадает. Скорость не предугадать.
– А когда попадает, все кричат ура, – сказал Стетсон.
– Зрителей нет.
– Вообще нет?
– Я не…
– …видел, – закончил Стетсон. – В общем, звучит как мирная игра. У них хорошо получается?
– На удивление неуклюже, как мне показалось. Но вроде бы им нравится. Если задуматься, это почти единственное, что приносит им хоть какое-то видимое удовольствие.
– Странный из тебя миссионер, – сказал Стетсон. – Люди не веселятся; тебя тянет влезть и начать организовывать игры.
– Военные игры, – сказал Орн. – Не думали об этом?
– А? – Стетсон на мгновение оторвал взгляд от дороги. Багги вильнул и подпрыгнул, наехав на обочину. Он рывком вернул внимание на дорогу.
– Что если кто-нибудь шустрый из ПП возьмет и сделает себя императором этой планеты? – спросил Орн. – Он мог бы даже основать собственную династию. И вы узнаете об этом только тогда, когда упадут первые бомбы или люди начнут умирать по неустановленным причинам.
– Это самый страшный кошмар КИ, – сказал Стетсон и притих.
Солнце поднималось все выше; дорога бежала мимо каменистых речных берегов, крестьянских наделов, редких кустов и приземистых яйцевидных деревьев.
Наконец Стетсон спросил:
– А что на Хамале с религией?
– Тут мне пришлось покопаться, – ответил Орн. – У них монотеизм, молятся Вышебогу Амеля. В тритсахинской шлюпке был молитвенник. Есть несколько бродячих отшельников, но, насколько мне удалось понять, отшельники – шпионы Совета. Лет триста назад какой-то святой начал вещать, что Вышебог явился ему в видении. Теперь у этого пророка есть культ,
