подземелье.
Айони вышла наружу. Она сорвала мокрый лист боярышника и пробежалась по нему пальцами. Капля дождя упала с ветвей ей на кончик носа и сбежала на губы. Она прошептала имя – и оно прозвучало мягко, словно детская тайна.
– Элспет… – Айони посмотрела на Элма. – Она столь многое скрывала, даже от меня. Когда все мы ложились спать, я слышала, как она бродит по коридорам. Я слушала песни, которые она напевала себе под нос. Она часто говорила с кем-то, хотя была одна. И ее глаза… – пробормотала она, – черные, но желтеющие драконьим золотом в мгновение ока.
Ложь обогнала мысли и вырвалась прежде, чем Элм успел подумать над ответом на вопрос, который не прозвучал.
– Мне ничего об этом не известно.
– Нет? – Айони заправила напитавшуюся влагой прядь волос за ухо и склонила голову набок. – Мне казалось, должно бы, учитывая, сколько времени вы провели вместе в замке Ю после Равноденствия. Ты, Джеспир и, разумеется, капитан дестриэров.
Элм почувствовал, как его накрывает волной тревоги. Король знал, что Элспет Спиндл может видеть Карты Провидения. Чего он не знал – так это того, что именно поэтому Рэйвин связался с ней. Что Рэйвин, Джеспир и Элм, королевские дестриэры, приняли в свой круг зараженную женщину, чтобы украсть Карты Провидения и собрать наконец Колоду, рассеять туман, победить поветрие. Спасти Эмори – брата Рэйвина.
Совершить государственную измену.
Элм почувствовал, как в его разум впиваются острые осколки: за всеми этими разговорами он совершенно забыл о том, что Коса все еще воздействует на Горса и Уикера. Он сунул руку в карман туники и трижды коснулся бархата Карты, чтобы остановить эту боль. Айони проследила его движение.
Гром разорвал небо гулким раскатом. Элм поднял глаза к низким чернеющим тучам и вздрогнул.
– Будет гроза. – Он подвел Айони к своему коню. – Это будет нелегкий путь.
Айони промолчала. Элм подсадил ее, помогая взобраться на коня, и она, подобрав платье до колен, без колебаний перекинула ногу через седло. Элм вскочил в седло за ее спиной. Он стиснул зубы, когда она, устраиваясь удобнее, прижалась к нему ягодицами. Его ноздри щекотал сладкий запах ее волос.
Он пришпорил коня. Дом растворился в зелени леса за их спинами, и следы последнего его обитателя смыло с порога потоками дождя и грязи.
Айони прижималась к его груди, не отрывая взгляд от дороги. Элм поглядывал на нее, задаваясь вопросом, осознает ли она, что ее ждет по прибытии в Стоун. Если бы только она знала, что, скорее всего, покидает свой дом навсегда, что это ее последнее путешествие по знакомой до последней травинки лесной дороге. Если бы только она оглянулась.
Но этого не случилось.
Глава третья. Элспет
Краем глаза я увидела золотой отблеск и услышала тихое поскрипывание доспехов, когда человек, вытащивший меня из воды, сел рядом со мной на черный песок. Мы сидели бок о бок и наблюдали за тем, как волны – одна за другой – обнимают наши щиколотки, прежде чем отхлынуть обратно в море, в неизменном ритме прибоя.
– Таксус, – его голос прозвучал среди шума волн и разорвал окутавшее нас безмолвие.
Соль оседала на моих губах. Я слизнула ее, и мой голос дрогнул, когда я переспросила:
– Что?
– Аэммори Персиваль Таксус. – Он водил перчатками по песку, словно рисовал какой-то узор. – Так меня зовут.
Я сморгнула песчинки с ресниц.
– Ты…
Он посмотрел на меня – и его желтые глаза напомнили о том, что я позабыла.
– Ты скоро все вспомнишь. – Он отвернулся и уставился куда-то за темнеющий горизонт. – Здесь больше нечем заняться, кроме как вспоминать.
* * *
Меня зовут Элспет Спиндл, и я знаю это только потому, что он, Таксус, назвал меня так. Я попробовала произнести это имя вслух, и оно прозвучало змеиным шипением: «Элспет Спиндл».
Таксус исчез, хотя я не видела, чтобы он уходил. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать его, но он не оставил даже следов на песке.
Я смотрела на воду и водила руками по грубому черному песку, пока мои ладони не засаднило. Мои длинные волосы слиплись от соли. Я выдернула прядь и так туго обмотала ей палец, что кончик его посинел. Я не ела. Я не спала. Время не значило ничего. Ничто не значило. Я оказалась посреди этого ничего и укрылась в нем, как в пещере. Когда Таксус вернулся и посмотрел на меня сверху вниз, я нахмурилась.
– Ты ошибся. Я не помню тебя. Я не могу… – Я снова уставилась на воду. – Я ничего не могу вспомнить.
– Рассказать тебе историю?
– Какую историю?
– Нашу, моя дорогая.
Я выпрямилась.
– Жила-была дева, – начал он, и его голос был вкрадчив, – умна и добра. Скрывалась в тенях лесной чащи она. И жил-был король, посох в нем пастуха выдавал. Правил он древней магией и старую книгу написал. Двое были вместе, двое единым целым стали: дева, король… и монстр, в чьем облике они предстали.
Глава четвертая. Рэйвин
Зеркало больше не холодило кожу Рэйвина. Капитан дестриэров вернулся в Стоун, но и там не сумел отогреться: холод подземелья крался по темным обледенелым ступеням, пытаясь отыскать брешь в его груди.
Он держал в руках пару ключей, и его пальцы крепче сжались на прохладном металле, когда он остановился на верхней ступени лестницы и взглянул вниз. Он не слышал приближения сестры – да и каким бы дестриэром она была, если бы не умела ходить неслышно?
– Рэйвин.
Он обернулся, пряча мгновенный испуг за нахмуренными бровями.
– Джес.
Джеспир прислонилась к стене коридора, сливаясь с тенями так искусно, что казалось, будто она умеет становиться невидимкой без помощи Зеркала. Ее взгляд упал на ключи, которые он сжимал в ладонях.
– Тебе бы пригодилась дополнительная пара рук, чтобы справиться с этой дверью.
– Я собирался отыскать охранника.
Что-то изменилось в ее карих глазах.
– Я умею с ними обращаться, – в твердом голосе Джеспир слышалось обвинение, но Рэйвин предпочел пропустить его мимо ушей. – Король хочет видеть Элс…
Рэйвин вздрогнул.
– Он хочет узнать о Карте Двух Ольх. Наедине.
Джеспир переплела пальцы.
– Разумно ли это?
– Не думаю.
Звук колокола эхом пронесся по замку, возвещая о начале второй половины дня. Полдень, полночь – время для Рэйвина потеряло свое значение. Все, что он знал о времени, – оно всегда было на исходе.
Джеспир пригладила ботинком складку на ковре, устилавшем пол коридора.
– Ты уверен, что сможешь сделать это? Ты почти ничего не говорил о том, что
