со стрелой в горле. Элм вскочил на ноги, отпихнул ублюдка – и побежал, сокращая расстояние между собой и тем, кто держал в руках меч. У него самого меча не было: дестриэр поневоле, он частенько забывал его в Стоуне. Единственным его оружием были пара метательных ножей, которые он напоказ носил на поясе.
Первый нож ушел в молоко. Второй чиркнул разбойника по внутренней стороне бедра. Элм полез в карман. Пусть Косы он лишился, у него оставалась еще одна Карта. Жестокая Карта, которую он почти никогда не использовал и которая досталась ему, когда он надел плащ дестриэра: Черная Лошадь.
Он трижды коснулся бархата карты – и в его распоряжении оказалось оружие, что всегда было при нем. Может, он был не так силен, как если бы Рэйвин и Джеспир были рядом, но его ярости хватило бы на троих.
Он увернулся от пущенной стрелы, ушел от удара меча. Он приблизился к разбойнику, лишив его возможности замахнуться вновь, и впечатал кулак в его лицо. Он бил снова и снова, разбивая щеки, и нос, и челюсть. Мир вокруг него рассыпался – и вот он уже наносит удары не незнакомцу в маске, а своему брату, отцу – даже Рэйвину.
Разбойник раскинулся на дороге и больше не шевелился. Элм стоял над ним, его руки вопили от боли. Он повернулся, чтобы взглянуть на Айони, – и наткнулся на стрелу, направленную прямо в его грудь.
– Отступи, – сказал разбойник, – я не хочу тебя убивать. Просто отдай мне Косу, – он задрожал, – и я отпущу тебя.
Элм снова поднял руки – и на этот раз они были залиты кровью.
– Если бы я мог. Но у меня ее нет.
Каким бы смелым ни был этот разбойник, его смелость была на исходе. Его глаза, его дыхание – он походил на загнанного в угол зверя.
– Нет, есть. Ты заставил меня выстрелить в него. Ты вынудил меня!
Элм не особо умел успокаивать. И все же он понизил голос, сдерживая ярость, сжимавшую горло.
– Опусти лук, – сказал он. – Если ты ранишь меня, тебя ничто не спасет. Моя семья будет охотиться за тобой. И когда они тебя настигнут… – Он посмотрел в глаза разбойнику. – Уходи, пока еще можешь.
Но разбойник не ответил. Он бросил свой лук на землю, сжав в кулаке стрелу. Не моргнув глазом он прижал наконечник стрелы к мягкой коже под своим нёбом. Его глаза были пустыми, как у мертвеца.
Айони вышла из-за коня, бесшумно ступая босыми ногами по дорожной грязи. Она больше не походила на невесту: ее белое платье было перепачкано кровью и землей. Розовые губы сжались в тонкую линию, и Коса скользила между ее пальцев. Ее ореховые глаза сузились, когда она взглянула на разбойника.
– Что ж, продолжай, – сказала она, и голос ее был лишен чувств. По спине Элма пробежал холодок. Он резко повернулся к разбойнику.
– Подожди, – сказал он, – не надо…
Разбойник вонзил наконечник стрелы себе под челюсть, издал ужасающий звук и рухнул. Его черная маска набрякла от крови, которая затем пролилась на лесную дорогу.
* * *
В тумане сгустился запах соли – будто Владычица Леса, почуяв кровь, пришла посмотреть на погром.
Элм проверил, крепко ли держится на запястье амулет из конского волоса, и оттащил тела в кусты. Двое разбойников были мертвы, третий – избитый его кулаками – был без сознания. Элм обыскал их карманы, стащил с них маски. Он не узнал их лиц, но возненавидел их за самонадеянность. Они растратили свои жизни на Карты Провидения.
Он вернулся на дорогу и спрятал Черную Лошадь в карман, освободившись от ее силы.
– Ты не ранена?
Айони стояла рядом с конем, опустив голову и вертя что-то в руках: его Косу.
– Хоторн, – позвал Элм, перекрикивая шум дождя. Он подошел ближе, стараясь не вступить в кровь.
– Я никогда раньше не держала в руках Косу, – сказала она, ее гибкие пальцы продолжали крутить Карту. – Хаут не позволял мне даже прикоснуться к ней.
– Эта Карта не для забав. Если использовать ее слишком долго – боль будет невыносимой. Верни ее, пока не навредила себе.
Айони отступила на шаг.
– И все же вы ведете меня к королю, который навредит мне наверняка, хотя я ничего не знала о магии Элспет. – Уголки ее губ дрогнули, приподнимаясь. – И не имела отношения к неудаче, постигшей Хаута.
– Не я решаю твою судьбу. – Элм судорожно вздохнул и вытер окровавленные пальцы о тунику. Темная ткань быстро впитала пятна. – Отдай мне Косу.
Айони протянула ему алую Карту. Но, стоило Элму потянуться за ней, она спрятала Карту за спину.
– А что мне за это будет?
Элм сердито посмотрел на нее. Он никогда не узнавал о негативном воздействии Девы на того, кто ей пользуется, у того, кто ей пользовался. Все, что ему было известно, он почерпнул из «Старой Книги Ольх», и там говорилось, что любой, кто слишком долго подвергается воздействию розовой Карты, пострадает от бессердечия. Он представлял себе черствость, безразличие, презрение. Но, глядя в лицо Айони Хоторн, он не видел ничего из этого. Он не видел вообще ничего. Она слишком хорошо скрывала свои чувства.
Его беспокоило, что он не может понять ее – женщину, которая пустила стрелу в шею человека, не задумавшись ни на секунду.
Элм сплюнул скопившиеся во рту мокроту и кровь в куст ракитника.
– Это моя Карта. Я ничего тебе не должен.
– Я спасла вам жизнь.
– Я бы справился и без тебя. – Он кивнул на лужи крови на дороге: – Ты только устроила беспорядок.
– Я могла бы позволить ему застрелить вас. Могла бы сбежать с Косой. Но я этого не сделала.
– По доброте душевной, – Элм сделал еще шаг вперед, – если бы только она у тебя была.
– Я спасла тебе жизнь, – в этот раз слова Айони прозвучали резче, – у всего есть цена.
Элм был так близко к ней, что его тело укрыло ее от дождя. Он чувствовал ее дыхание на своем лице.
– Дай мне Косу. Сейчас.
– Не подходи ближе. Вообще-то… замри.
Запах соли стал таким сильным, что у Элма защипало глаза. Прежде чем он успел потянуться, чтобы заломить руку Айони и вырвать у нее свою Карту, он почувствовал, как напряглись его мускулы. Сначала вспотели ладони, потом затылок. Он попытался протянуть руку – но не смог пошевелиться. Он застыл как вкопанный.
– Хоторн, – предупредил он, напрягая челюсть. – Прекрати.
– Заплати.
По шее Элма пополз жар. Его мышцы, суставы, кости – не подчинялись
