его приказам, как бы отчаянно он ни приказывал им шевелиться. Такова была сила Косы. Айони могла заставить его прыгать на одной ноге до тех пор, пока у него не хрустнет лодыжка. Она могла заставить его выбросить амулет и бежать без оглядки в туман. Она даже могла заставить его снять с пояса нож и вонзить его себе в сердце.
Застарелый ужас, похороненный глубоко внутри Элма, пробудился. Прошло уже много времени с той поры, когда он подвергался воздействию Косы.
– Чего ты хочешь?
Айони обвела взглядом его тело.
– Твое слово, – сказала она. – Твою честь.
– Зачем?
– Ты должен убедить короля дать мне свободу в Стоуне.
– Это может быть невозможно.
Айони провела краешком Карты по нижней губе.
– Ходят слухи, что ты умен, принц. Уверена, ты что-нибудь придумаешь.
Элм все еще не мог пошевелиться. Паника поднималась в его груди, окутывала легкие. Если бы он был свободен от красной Карты, он бы кричал, пока не сорвал бы горло.
– Деревья… Хорошо! Все, что захочешь. Только верни мне проклятую Косу.
Айони трижды коснулась Карты, возвращая ему свободу. Она вытащила руку из-за спины и протянула ему. Из ее ноздри капнула кровь.
Элм вырвал Косу из ее пальцев.
– Никогда… – вскипел он, наклоняясь, пока их лица не оказались на одном уровне, – больше так не делай.
Кровь под носом Айони размылась дождевой водой.
– Ни ты, ни твоя алая Карта ничего для меня не значите, принц. Я просто хочу равновесия. Я спасла твою жизнь, – ее ореховые глаза прожгли его насквозь, – настал твой черед спасти мою.
Глава шестая. Элспет
Я вспомнила ирисы в гостиной. Дерево с красными листьями, росшее во дворе, в тени узкого высокого дома. Лес. Растрепанные золотистые волосы. Смех в саду. Руки, покрытые морщинами, растирающие что-то в ступке.
Библиотеку. Прикосновение бархата.
Белые одежды. Кровь на каменных плитах. Следы когтей на земле. Голос, сотканный из шелка, звучащий в моей голове.
«Вставай, Элспет».
Я схватилась за горло, пытаясь отыскать голос в своем сознании. Его не было там. Я чувствовала его отсутствие, темноту своих мыслей, пустых, как незасыпанная могила.
«Кошмар?»
Таксус стоял надо мной. Я не знала, как долго он стоял здесь, наблюдая за мной.
– Ты вспоминаешь, – медленно произнес он. – Я оставлю тебя теперь. Здесь ты будешь в безопасности.
Я перевела взгляд на темную воду, на бесконечный безжизненный берег.
– Где это «здесь»?
– Место, где можно передохнуть. Прийти в себя.
– Я не хочу отдыхать, – прошептала я, – я хочу, чтобы ты меня выпустил.
Взгляд его желтых глаз смягчился.
– Скоро, моя дорогая.
Он пошел прочь, не оставляя следов. Я смотрела ему вслед, пока золото его доспехов не растворилось во тьме, а потом поднялась на дрожащие ноги и попыталась пойти за ним.
– Таксус, подожди!
Но он ушел.
Пока его не было, я пыталась собрать воедино разбитое зеркало своих воспоминаний. Я вспоминала ощущения: запахи, звуки, цвета. Имена давались труднее, словно я пыталась заставить работать обессилевшие мышцы.
Напрягшись, я приманила их ближе, и они пришли.
Опал. Ная. Димия. Эрик. Тирн.
Тетя. Единокровные сестры. Отец. Дядя.
А потом, в один из дней или ночей, которые я не могла различить, я вспомнила прогулку в лесу. Именины. Старый стишок. «Златовласка чиста и мягка. Златовласка незрима – проста. Златовласку легко проморгать. Златовласке королевой не стать».
Айони. Я присоединилась к своей кузине Айони в городе. Я следовала за ней в дом моего отца. Я ушла рано…
И встретила двух разбойников на лесной дороге.
Глава седьмая. Элм
Стоун непоколебимо противостоял буре. Он выступал из тумана, и его башни, казалось, сияли золотом в отблесках факелов. К тому времени, как они добрались до подъемного моста, Элм промок до костей.
Над угольно-черными тучами прогремел раскат грома. Сумерки наступали им на пятки. Когда стражник поднял ворота, Элм направил коня к западной стороне двора.
Двое конюхов выскочили им навстречу – и распахнули глаза в удивлении, завидев Айони.
Элм спешился и зашагал по двору. И только спустя десяток шагов понял, что Айони осталась в седле. Ее золотистые кудри потемнели от воды и липли к плечам длинными тяжелыми прядями. Ее трясло. Ее губы посинели, а платье, испачканное землей и кровью, облепило ее тело. Она походила на сказочную русалку, которую выбросило на берег штормом.
– Деревья… – пробормотал Элм. Он протянул руку, чтобы помочь Айони спешиться, но она словно окостенела в седле, так что он обнял ее за талию и просто снял с коня. Когда она прислонилась к плечу Элма, ее дыхание коснулось его шеи, словно зимний ветер. – В следующий раз, когда мы поедем верхом, – процедил он, ставя ее босыми ногами на землю, – надевай проклятый плащ.
Она взглянула на него сквозь мокрые ресницы.
– С-сомневаюсь, ч-что будет с-следующий раз, принц.
Когда они добрались до укрепленных дверей Стоуна, стражники впустили их без вопросов. Элм протопал в замок, разбрызгивая дождевую воду по шерстяным коврам и каменному полу. Он услышал, как за его спиной стучат зубы Айони, и это переполнило чашу его терпения.
Он мотнул головой в сторону парадной лестницы.
– Пять минут на то, чтобы ты согрелась, Хоторн. – Он взглянул на ее босые ноги. – Если, конечно, ты не хочешь остаться без пальцев на ногах, оказавшись в подземелье.
Они успели преодолеть всего десять ступеней, прежде чем с площадки наверху раздался голос:
– Ринэлм!
Элм выругался себе под нос и, подняв глаза, попытался приветственно улыбнуться дестриэру.
– Линден. Поправляешься не по дням, а по часам?
Если Хаут и был способен на искреннее общение, Ройс Линден[7] максимально приблизился к тому, чтобы назваться его другом. Они держались с одинаково угрожающим видом, напоминая пару быков, готовых броситься в атаку. Линден хмурил свои кустистые брови, пряча карие глаза, и носил плащ дестриэра как угрозу. Но плащ не мог скрыть едва заживших ран на его шее – тех самых, что Элспет Спиндл нанесла ему несколько недель назад в Рыночный день, сама того не желая.
Элм скользнул взглядом по бугрящимся шрамам, протянувшимся от уха Линдена к впадинке на его шее.
– Не бывать тебе красавцем, – сказал он. – Не то чтобы ты когда-то за этим гнался, верно?
Губы Линдена сжались в тонкую линию. Он остановился на ступеньку выше Элма, чтобы сравняться с ним ростом.
– Ты не пришел навестить своего брата.
Улыбка растаяла на лице Элма. Притворяться вежливым было так утомительно.
– Я был занят.
Линден оглянулся на Айони.
– Итак, мы наконец поймали хоть
