сказал он Кошмару, прежде чем оставить скованное окровавленное чудовище стоять посреди королевских ковров и отправиться через все королевское крыло в комнату Хаута.
Когда он вошел внутрь, ему потребовалась вся его выдержка – повезло еще, что его обед был таким скудным, – чтобы сдержать подкатившую к горлу рвоту, стоило запаху, царившему здесь, коснуться его ноздрей.
В покоях принца было слишком жарко, и эта жара усиливала гнилостный запах крови и нездорового тела. Филик Уиллоу стоял у постели Хаута, среди трех других целителей. Король тоже был там – у камина, в компании Джеспир. Он был пьян. Вот уже три дня он напивался у постели Хаута, крутя в руках свою Карту Кошмара в бесплодных попытках достучаться до разума своего сына.
Но где бы ни витал разум Хаута – если он вообще еще где-то витал, – король не мог до него дотянуться. И даже Коса была бессильна вдохнуть жизнь в потускневшие зеленые глаза. Кожа, видневшаяся среди бинтов и одеял, была покрыта порезами и коростой. А под бинтами Хаут был уничтожен. Рэйвину не доводилось видеть ничего подобного за все двадцать шесть лет его жизни. Даже волки так не рвали мясо: животные редко убивают ради забавы. А то, что сделали с Хаутом – разорвали, сломали, содрали кожу, – выходило за рамки забав.
Внезапно Рэйвину показалось, что это было ужасной идеей: позволить королю встретиться лицом к лицу с чудовищем, сотворившим такое с принцем.
Джеспир поймала его взгляд. Ее челюсть напряглась, и она что-то прошептала на ухо дяде. Королю понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточиться. Когда его взгляд наконец остановился на Рэйвине, он был мрачен и хмур.
– Ну? – рявкнул он, едва они вышли в коридор. – Она здесь?
Рэйвин сделал глубокий вдох, позволяя свежему воздуху наполнить легкие.
– В ваших покоях, сир.
Король крепче сжал кулак на горлышке графина с вином.
– Чаша?
– У меня, – сказала Джеспир, держа в руке бирюзовую Карту Провидения.
– Поглядим, как теперь эта тварь попробует солгать о Карте Двух Ольх.
Когда король рывком распахнул дверь в свои покои, Кошмар горгульей восседал в богато украшенном кресле с высокой спинкой. Они уставились друг на друга: два короля с пылающей жаждой убийства во взглядах. Зеленые глаза Роуэна, желтые глаза Кошмара – и пять сотен лет нарушенного равновесия между ними.
Кошмар взмахнул ладонью, скрюченной на манер когтистой лапы, в подобии приветствия. В другой руке он уже держал наполненный вином кубок.
– Что ж, – проговорил он, – да начнется дознание.
Джеспир скептически оглядела кандалы на тонких запястьях и вздохнула, трижды стукнув пальцами по Чаше.
Король Роуэн держался на расстоянии от кресла, в котором с удобством устроился Кошмар. Он, может, и был нынче пьян, но он никогда не был глуп. И он ясно видел, на что способно чудовище, так смирно сидящее сейчас перед ним, если его спровоцировать.
– Скажи мне, Элспет Спиндл, откуда тебе известно, где сокрыта Карта Двух Ольх?
Кошмар накручивал на пальцы кончики темных локонов Элспет. Рэйвин наблюдал за его движениями, захваченный воспоминаниями о прикосновении ее волос к его ладоням, о том, как черным шелком эти локоны струились сквозь его пальцы.
Он уткнулся взглядом в стену.
– Все просто, – пробормотал Кошмар, – я был там, когда Карта исчезла.
Взгляд короля метнулся к Чаше в руках Джеспир – и вновь сосредоточился на Кошмаре. Будто король не был уверен, лгут ли ему его глаза – или его уши.
– Невозможно.
– О, что вы. Магия переменчива и странна.
– Так это магия дает тебе это… это… – король будто спотыкался на каждом слове, – древнее знание о Двух Ольхах?
Уголки рта Кошмара приподнялись.
– Можно сказать и так.
– Где именно спрятана Карта? – Джеспир расправила плечи и вмешалась в их диалог. Кошмар бросил на нее безразличный взгляд.
– Глубоко в лесу. В самой чаще. Но для тех, кто чувствует соль, – он сверкнул зубами, – путь ясен.
Король сделал глубокий прерывистых вдох – и пришел в себя. Его взгляд метнулся к Рэйвину.
– Мой племянник знал о твоем заражении?
Рэйвин похолодел, и тревога колокольным звоном зазвенела в его ушах. Сквозь этот набат прорвался елейный голосок Кошмара:
– Ваш капитан не всевидящая птица, какой вы его считаете. Он не знал о моей магии ничего, пока не стало слишком поздно.
Это была правда. Только слегка искаженная.
Морщина прорезала невозмутимую маску Рэйвина. Кошмар заметил это – и улыбнулся, будто знал, что именно вдруг понял Рэйвин.
Карты Провидения не действовали на Короля-пастуха. Так гласила «Старая Книга Ольх».
«Уплачена вира, закончился бой. Для вас – все двенадцать… Увы, не со мной».
Но они действовали на Элспет. Хаут использовал на ней Косу, и Рэйвин пробирался в ее разум при помощи Карты Кошмара.
Чудовище, что сидело сейчас перед ними, было Королем-пастухом – и Элспет тоже. Кошмар мог поддаться магии Карт, а мог просто не обращать на нее внимания.
Не так уж это отличалось от магии самого Рэйвина, которому были подвластны только Зеркало, Кошмар и, вероятно, Две Ольхи. Остальные девять Карт он использовать не мог – но и против него они были бессильны. Он мог не поддаться Косе, мог лгать, невзирая на Чашу.
Точно так же как это делал прямо сейчас Кошмар.
– Кто знал о твоем заражении? – рявкнул король, когда молчание слишком затянулось.
– Моя магия всегда была тайной.
– Даже от твоего отца?
Кошмар выпятил челюсть.
– Этот вопрос задайте ему. Ничего из того, что Эрик Спиндл когда-либо делал, со всем его бессердечным безразличием, не имеет ко мне отношения.
– Ты и впрямь можешь видеть Карты Провидения своей магией?
– Я могу.
– И ты используешь эту магию, чтобы найти последнюю Карту для меня?
Лицо Кошмара оставалось непроницаемым.
– Использую. Но не раньше, чем ты выполнишь свою часть сделки, Роуэн. Ты передал Эмори Ю его родителям?
– Скажи мне, где Две Ольхи, – руки короля были прижаты к его бокам, – и я освобожу его сегодня же.
Кошмар приподнял бровь.
– Что ж, хорошо. – Он втянул носом воздух. – Слушай внимательно. Путь к Ольхам непрост, три обмена вас ждет. Первый – где темнота и зеркальна гладь вод. На опушке лесной пусть случится второй – и, дойдя до него, не вернетесь домой. – Кошмар взглянул на Рэйвина, и взгляд его был острым, словно лезвие кинжала. – Последний обмен – там, где времени нет. Там, где скорбь, льется кровь и нарушен обет. Меч не сможет спасти, и все маски падут. Возвратишься ты с Картой…
«Но останешься тут».
Глава пятая. Элм
Лесная дорога
