— В круг! — заорал высокий — видимо, главный — перезаряжая дробовик. Остальные, тяжело дыша, меняли позиции, чтобы как можно скорее окружить крылатого противника, не дав тому уйти по воздуху.
Да если бы он умел… В новом облике мысли текли почти с такой же, что и раньше, скоростью, но к привычному «человеческому» разуму примешивались отголоски инстинктов, которые толкали бежать из опасного места любыми способами. Не страх, нет — скорее наитие. Пока Александр метался от одного дерева к другому, стараясь выгадать время для побега из практически готового окружения, «боевики», как окрестил про себя их «оборотень», не сделали ни одного выстрела. «Вляпался в историю» — успел Александр подумать, прежде чем над самым ухом просвистели новые пули.
Подпрыгнув на задних лапах, зверь сбил с ног первого, полоснул со всего размаха по руке второго и отскочил в сторону, чуть было не вцепившись тому клыками в шею. Быть на совести Александра ещё одному убийству, если бы мужчина не нагнулся резко, а существо, почти не отличавшееся от встреченного в парке, не проскочило над сгруппировавшимся человеком.
Александр чуть не обернулся назад, чтобы добить нападавших, но вернул разум из пелены чёрной ярости. Воля, усиленная страхом за свою жизнь, сделала своё, выбросив внутреннего «зверя» на задворки сознания. Лучше бежать — и как можно скорее! Страх куда-то исчез, уступив место рваному мышлению не-человека. Дерево… опасно… вбок…
— Уходит, тварь! — проводили выкриком и неверными выстрелами навскидку люди быстрого монстра, что обогнул слегка наклонённый ствол старого тополя, бугрящегося шрамами от действий неумелых городских озеленителей.
Глава третья. Семья останется семьёй
Нашар. Три года назад
— Да ты же большая уже, зачем тебе это? — Син, сизый мохнатый дракон, с показным сомнением посмотрел на свою дочь-подростка Инанну. Такая же алая и рогатая, как её мама, только к тому же пушистая, как отец, и с теми же мягко-зелёными глазами. Она сидела в гнезде, прижимая к груди подушку, поджав задние со сжатыми пальчиками к животу, и безотрывно смотрела на отца:
— Всё равно. Мне хочется почувствовать, что ты рядом и заботишься обо мне. Ты кормишь меня и мать, но в последнее время не говоришь с нами совсем. Пускай, если не хочешь, но давай я хоть так почувствую твою заботу.
Согласно вздохнув и приопустив голову, Син сел у края гнезда Инанны, хвостом пододвигая под себя одну из подушек:
— Раз ты у меня взрослая, то и сказка сегодняшняя будет для взрослых. Та, которую раньше я тебе не рассказывал, потому что вряд ли бы ты её поняла.
Инанна прилегла на живот, прижав крылья к спине, и закрыла глаза, выражая готовность слушать, и Син начал рассказ, поглаживая дочь по длинной прямой гриве:
— Вне времени и вне места Тьма, дух-покровитель Тёмных, поручила своему верному служителю Варладу построить для себя Храм в нашем городе для защиты своих подопечных, для прославления своего величия и как место силы своих поклонников. Варлад разделил строителей на кузнецов, каменщиков и плотников, и в каждом ремесле были ученики, мастера и руководители, награждаемые различной платой за труд. Чтобы младшие разряды ремесленников не получили более высокую плату, каждому рангу сообщались особые тайные знаки, по которым их узнавали.
— Зачем это? — Инанна удивлённо дёрнула ушками. — Тьма разве сама не помнит, кто имел какую должность?
— Для Тьмы все крылатые — слабые дети, и порой она их не различает там, где надо, помогая всем. Дисциплине это бы повредило, — кое-как объяснил Син сказочный сюжет. — Но три товарища — Яваз, Наваз и Праваз — вознамерились овладеть руководительским паролем для присвоения себе ненадлежащей мзды. В час вечернего обхода Варлада у Южных врат встретил Яваз и потребовал от него раскрытия тайного слова под угрозой смерти. Варлад ответил с достоинством, что познание этого слова возможно лишь тому, кто сумеет своим усердием и опытом заслужить соответствующий титул. Яваз прокусил ему шею, но Варлад отступил к Западным вратам. Там стоял Наваз, повторивший требование товарища. Варлад ответствовал молчанием и получил когтями удар против сердца. У Великого Тёмного хватило силы дотащиться до Восточных врат, где его противником стал Праваз, умертвивший его ударом хвоста по затылку и поглотивший душу. Убийцы сокрыли тело в Храме под каменным блоком, а позже, под покровом ночи, отнесли его в ближайший лес, где и похоронили, отметив могилу вечнозелёной ветвью. Тьма, обеспокоенная исчезновением Варлада, послала на розыски его тела пятнадцать жрецов и вместе с тем поручила им переменить руководительское слово из опасения, что оно было исторгнуто у Варлада его убийцами. За новое слово они должны были принять первое из тех, которые будут произнесены ими при извлечении тела из могилы. Откопав тело, Владеющие попытались прикоснуться к его лапе. При этом от разложения плоть отделилась от костей, что побудило жрецов воскликнуть: «твара марна» то есть, «тело истлевает».
— Но ведь можно же было его воскресить! — Инанна значительно подняла хвост.
— Ты невнимательно слушаешь, — укоризненно произнёс отец. Он-то думал, что Инанна уже достаточно мудра, чтобы понимать очевидное. — Как бы его воскресили с переваренной душой? Зато её энергетика выдала Праваза, который скрывался в пещере близ источника и был умерщвлён жрецами. Остальные два преступника кончили жизнь самоубийством, разбившись о каменоломни, над которыми они пролетали. Головы всех трёх убийц доставили Тьме, а она устроила Варладу пышные похороны в Храме в присутствии всех строителей, облачённых в чёрные плащи в дань скорби о Варладе и верности Тьме.
Когда Син замолчал и Инанна убедилась в том, что история наконец закончилась, она перевернулась на спину, крыльями закапываясь в подушки.
— Скучная история. И бессмысленная.
— Просто смысл её пока что ты не смогла понять, — хитро улыбнулся отец. — Значит, ты ещё не столь умна, сколь я предполагал. В этой истории весь строй общества счастливых Тёмных, верных традициям. Каждый занимается тем делом, к которому имеет склонность, будь он хоть кузнецом, хоть каменщиком. Пост и знатность определяются лишь умением, знаниями и заслугами в области специализации, поэтому все получают от Тьмы соразмерно своей работе. Но при этом необходимо соблюдать осторожность и скрытность — например, через тайные знаки — потому что даже среди своих может закрасться враг и предатель. Варлад умер, но при том он победил жадных товарищей силой своего духа, так и не выдал им свой пароль. А желающим добиться благ и почестей Варлад прямо говорил, что они достигаются лишь трудом и знаниями. В конце концов, это сказка о том, что эгоизм может лишь временно восторжествовать над глубокой идеей, что Тьма в конце концов побеждает, а порок всегда бывает наказан, и часто самолично приводит в исполнение свое наказание.
Син мог бы углубляться и далее в толкования, но заметил, что дочь его уже сладко спала, зарыв носик в лапы, утомившись сложной сказкой отца. Погладив Инанну в последний раз, Син вышел на балкон и полетел к пирамидам на главной площади.
— Значит, ты решил продвинуться в ранге, — заключил массивный рыжий дракон, меривший шагами тёмную комнату в Фокусной Пирамиде. Сизый Син поклонился, припадая на передние:
— Так, Эрекцар. Я верно служил сар-волод, руководя Ночной Стражей, я не утаивал от неё ни своей, ни чужой мысли. Я гораздо лучше смогу послужить нашему господину, если стану выше себя нынешнего.
— Тебе стоит умереть, — остановился пернатый и грозно обернулся за замолчавшего Сина. — Твой эгоизм мешает твоей верной службе. Ты станешь лучше только когда перестанешь думать о чём-либо, кроме добродетельного служения единственному существующему разуму, который есть Тьма, говорящая через Герусет. Ты станешь идеальным, когда её воля заменит твою, ложную.
— Прости меня, Эрекцар, — прижал уши Син, одёргивая себя. — Я готов умереть и уступить себя Тьме.
