Читаем без скачивания Тьма ваших душ (СИ) - Файр Хеллфайр

Взревев, Инанна перестала вырываться, напротив, изогнула голову и впилась пастью в лапу Орниаса до хрустнувшей кости. Рявкнув от боли, но не теряя рассудок, Орниас использовал укушенную руку против самой Инанны. Самец махнул ею вниз, поведя за ней голову самки, и коленом ударил её в живот, больно согнув почти взрослого детёныша и вынудив его разжать пасть. Глефа была убрана обратно в карманное, слишком уж неподходящее оружие для ближнего боя, где клыки и когти решают больше. Здоровой передней бело-серый дракон наотмашь ударил рыжей по виску, под рогом. Голова Инанны повелась в сторону, зрение затуманилось кровавой дымкой.

Через ревущую стену начавшего проедать дом огня — уже обыкновенного, вторичного по отношению к Чёрному — вышел Пенеаш, сложив защитную шкуру лишь после того, как отошёл на достаточное расстояние от жарких всполохов, что уже перекинулись на стены:

— Надеюсь, Син не расстроится тому, что гости разгорячились и намусорили, — в серых глазах явственно читались последствия разрывания его души — холодная темнота и безумный блеск.

Инанна вновь дёрнулась, отчаянно собираясь отомстить за убийство матери и издевательство над ней самой, рогами пробить Орниасу грудь, но более опытный самец перехватил правой лапой изогнутый рог и, добавляя самке инерции, грохнул её о стену, так что драконочка пискнула и опала.

— Надеюсь, Эрекцар не расстроится! — Прикрикнул старший брат на младшего. — Мы не мстить Сину прилетели, а только тихо забрать то, что он сам разрешил!

— Зато, учитывая все разрушения, будет проще свалить на подземных изгнанников, — Пенеаш расправил уже потушенную плеть, чтобы связать ею Инанну. — Не перед Сином, а перед его соседями, — кивнул рогатой головой на балкон. Орниас подбежал к нему и выглянул наружу: и точно! Слишком яркий огонь уже привлёк внимание пролетающих. Некоторые уже собирали в себе энергию на то, чтобы покрыть огонь щитом и затушить его, перекрыв ток воздуха.

— Светлым свою верёвку! — Прошипел Орниас Пенеашу, выхватывая потерявшую сознание от жара и травм Инанну и, перехватив её безвольное тело поудобнее, сиганул на балкон и вверх с него, не прячась, напротив, крича всем собравшимся Тёмным. — Ищите в доме отца и мать! Мы отнесём дочь к целителям!

Пенаш внутренне порадовался хитрости брата, но ему хватило ума не выдать реакции, просто молча полететь за Орниасом к своему господину. Работу они сделали, а перед Сином пускай Эрекцар оправдывается.

Тем временем сар-гачтарь Эрекцар не переставал восхищаться конструктивной гениальностью Дворца Сталагмитов, соединения архитектурного гения древнего маготехнолога кракалевн и оборонных чар нынешней сар-волод. И, хотя внешняя элегантность, которой, как ядовитым цветком или опасным хищником, можно было любоваться лишь издали, немало привлекала, Эрекцар более ценил яд и клыки — неприступность стен, способных убить любого дракона. Варисамам оставалось лишь подражать Избраннице Тьмы. Например, дом самого Эрекцара, на взлётной крыше ощетинился металлическими лезвиями, не только мешающими приземлиться в неположенном месте или пролететь слишком близко, но и автоматически втягивающими в себя душу любого живого существа в пределах двора… Если только хозяин дома не покрывал гостей специальным щитом. Для того он и вышел наружу в ночь, от скуки бросая взгляды то на Дворец, то на квартал, где располагался дом Сина: вот-вот должны были объявиться крылатые продолжения воли Эрекцара, доставив плату бывшего начальника Ночной Стражи за возвышение до начальника Обоих Страж.

Чтобы взлететь повыше, нужно заплатить своей кровью — это всем известно. Чтобы взлететь ещё выше, нужно заплатить кровью чужой.

Эрекцар поднял одну переднюю, чтобы упростить поток своей энергии, под углом вытянувшейся вверх, а после принявшей форму широкого туннеля, чья полость была свободна от взвеси хватающих чужие души чар лезвий. По этому посадочному коридору и пролетели запоздавшие ловцы с безвольной добычей, с трудом приземляясь на неудобную крышу. Алый крылатый изменил конфигурацию безопасного туннеля: теперь он вёл до входного люка. Уже под крышей можно было не держать защиту.

Когда все четверо оказались внутри, Эрекцар первым делом подавил ещё не пробудившееся сознание Инанны — сюрпризов варисам предпочитал избегать. Лишь после позволил себе как следует рассмотреть своё новое имущество. Самка, конечно, не считалась бы зрелой с точки зрения общества, но физически была уже полностью сформированной и, пожалуй, даже более активной, чем взрослые, благодаря своей нереализованности. Ухоженные гладкая рыжая шерсть и длинная грива, белая грудка и животик, стройная точёная фигурка и даже два волнистых рога, за которые будет удобно держать её головку во время «дела».

Довольно ухмыляясь, Эрекцар дотронулся ладонью передней до лба самочки и расширил свою энергетику на её тело, подчиняя его себе.

Инанна очнулась, однако власть над собой не восстановила. По сути, пустое беспамятство просто сменилось для неё пассивным сном, полным реалистичных образов, которыми она могла лишь ужасаться. Перед нею возвышался красношёрстный самец с русой гривой. Подле него в хмуром, скучающем ожидании стояли убийцы Нингали, на которых даже зарычать драконочка не могла.

Сар-гачтарь почувствовал, куда было направлено восприятие Инанны, и сам вспомнил о находившихся в одном помещении с ним слугах. Да уж, господских забав они не заслуживают — даже наблюдения за ними. Несмотря на неоспоримую красоту самки, доставили её к новому владельцу побитой, без нескольких перьев и с царапинами на мордашке. Горе-вояки выглядели ещё печальнее. У Орниаса была серьёзно — до потери управления — обкусана лапа, и только врождённое презрение к боли позволяло ему держаться. Ауру Пенаша будто разорвали и сшили обратно, но так небрежно, что шов еле держался.

— Да вы даже детёныша с трудом одолеваете, — но всё же Эрекцар уже не мог растерять хорошее настроение, потому не удержался от шуточки в адрес своих личных бойцов. Если бы он был зол на братьев, словесными издевательствами эта парочка бы не отделалась. — Это вам на лечение, — передав им из своего карманного большой светящийся камень с энергией душ, Эрекцар сделал крылом отмахивающийся жест, повелев убираться восвояси. Орниас и Пенеаш, приняв награду и с какой-то неуместной для Тёмных грустью посмотрев на молодую драконицу, удалились в свою караулку:

— У неё была злостная мать, господин. Впрочем, да, это наша вина…

— Помните об этом, — Эрекцар с параноидальным нетерпением наблюдал, как полосатые покидают прихожую, а потом опустился по спиральному пандусу на этаж, контролируя одновременно своё тело и тело Инанны, при этом не упустив случая воспользоваться своим господствующим положением:

— Какой сильной самкой была моя мама! — Эрекцар произнёс пастью Инанны, — Защищала свою кровь до последнего, не то, что мой гнусный отец, который добровольно отдал свою дочь ради власти!

Инанна могла бы потерять сознание от страха или озвереть в безумной жажде крови уничтожившего её семью подлеца, но оставалась над собою невластна, лишь мучаясь пленницей в собственном теле. Она бы прихлопнула этого наглого самца одной лапой, но тот заставлял её вполне искренне и самодовольно улыбаться, да ещё и прохаживаться за ним походкой потаскушки.

— Не горюй, — Эрекцар добрался до своей гостиной и хвостом отворил дверь туда, распахнутым крылом приглашая Инанну войти — вернее, лишь играясь в это: подвластная ему самка не могла поступить иначе, чем как он прикажет, — со мной ты быстро их забудешь.

Самочка была способна осмотреть превращённую в зимний сад рассаженными в земляном полу низкими, но раскидистыми деревьями комнату лишь ради поиска путей для тщетного и невозможного побега, что крайне огорчило Эрекцара. Всё же полной властью над молодой девушкой он не обладал… а тела ему было мало. Но рыжему самцу нужно было приковать всё внимание такой же рыженькой самки лишь к себе! Потому он заставил её опустить лапу в дупло одного из комнатных деревьев, вытащить оттуда деревянную округлую флягу, откупорить её и испить содержимое. Солоноватая маслянистая жидкость, которую Инанна чуть не выблевала даже под контролем Эрекцара, быстро отозвалась под животом ноющим и раздражительно приятным теплом.