покажется. Спуститься засветло не успеем. Придётся в палатках ночевать. Запасайтесь самогревами».
Самонагревающиеся вкладыши с особым химическим составом работают при взаимодействии с кислородом. Их во время зимних ночёвок клеили на носки, засовывали в варежки, в нагрудные карманы и в спальник. Тепла от самогревов хватает часов на пять, шесть.
Вам следует знать кое-что о собравшейся компании. Олег до этого чаще всего ходил в походы с Эдиком. Дважды в одной группе с Гульжан, и оба раза на мартовские праздники, в районе Чарынского каньона. В «Выхах» его прозвали походом в Суслоград – повсюду встречаются норки сусликов, даже на вершинах холмов.
На Наурыз, Новый год тюркских народов, казахстанцы отдыхают чаще всего целых пять дней – вот где раздолье для путешествий, а потому по традиции собирается лагерь из десяти, а то и пятнадцати палаток у реки Чарын. Самые смелые в марте открывали пляжный сезон и купались.
Как истинные кочевники, ребята каждое утро скручивали палатки, проходили дневную норму маршрута. Без горячего обеда, с лёгким перекусом. Те, кто в городе сроду не ел кашу, на третий день в походе уплетали её за обе щёки по утрам.
Со стороны показалось бы, что они участвуют в какой-то спецоперации. Руководитель похода постоянно отправлял кого-то вперёд на разведку, потом они переговаривались по рациям. «Разведчик» сообщал, где вдоль реки не пройти, если ты не горный козёл, и надо идти по верхней тропе. Вечером разбивали лагерь в новом месте, разводили костёр, готовили ужин, пели, играли и засыпали под шум реки. Новичкам непременно перед сном рассказывали страшную легенду о чёрном альпинисте. Дескать, двое друзей-альпинистов поднимались по сложному маршруту в связке. И когда стихии разбушевались, один из товарищей обрезал страховочную верёвку, чтобы выжить, другой погиб. И теперь в жажде мести заглядывает по ночам в палатки горных туристов, ищет среди них предателя.
Женю Олег видел только на фотографиях с недельного велопохода на Богуты, чьи пейзажи в терракотовой палитре напоминают планету Марс.
Николая прозвали Барсом, потому что он задался целью получить одноименный титул «Снежный барс» и почётный жетон альпиниста. Для этого нужно покорить пять пиков-семитысячников бывшего СНГ, ему осталось ещё два. Каждые выходные мужчина ходил в горы и топил по ним со скоростью лося – так о нём отзывались. (Никто из «Выхов», кроме Олега, не интересовался реальной скоростью передвижения лося. Информация из разных источников сильно разнилась. Где-то указывали десять километров в час, а где-то и все семьдесят. Неточности в цифрах Олег-аудитор не любил.)
Во время брачного сезона клещей, когда остальные в горах заправляли спортивные штаны в носки, а рубашки с длинным рукавом – в брюки, с ног до головы брызгались репеллентами, Николай шёл в шортах и майке-алкоголичке.
«Это они в сибирской тайге не служили. Там репелленты ни одному солдату не выдают», – думал Коля.
И когда клещ всё же присосался к его ноге и раздулся, Николай мастерски его выкрутил, так что головка не осталась в коже, и просто выбросил.
– Надо было его в лабораторию отвезти. Вдруг энцефалитный клещ попался, – сказал Эдик. Сам он до начала весны сделал прививку от клещевого энцефалита.
– Всё гораздо проще. Выживу – значит, нормальным мужиком был клещ Валера, а нет – значит нет.
Сложно определить, была ли сухая, смуглая и изрезанная глубокими морщинами кожа Николая признаком зрелого возраста или стала жертвой ультрафиолета и горного ветра. Никто из «Выхов» не знал, сколько ему лет и чем он занимается, кроме восхождений.
Николай в домике дяди Юры бывал один раз, но с Олегом раньше в походах не пересекался.
О Вите слагали легенды, как однажды в свой первый поход он тащил арбуз в рюкзаке. Безропотно. Друзья позвали его на пикник, но не сказали, что он будет на высоте две с половиной тысячи метров у Большого Алматинского озера. Кто-то рассказывал, что арбуз весил килограммов шесть, а кто-то утверждал, что все десять. С тех пор к нему привязалось прозвище Витя-шерп.
Вот и вся компания. Так думал Олег.
И тут в свете парковых фонарей он увидел двух девчонок, подходивших к месту сбора. Они осматривались по сторонам, крутились, будто кого-то искали. В один из таких оборотов Олег заметил за их плечами рюкзаки-косметички – так он называл любые рюкзаки объёмом меньше сорока литров. С таким он даже на один день в горы бы не пошёл. Мягкая задняя спинка, ткань промокает, нет ремней для фиксации на поясе, а без них быстро устают плечи. Да и что туда влезет? Термос с чаем на один глоток и туалетная бумага?
И куда они в такую рань накануне Нового года? Уж не в горы ли? Если по одной из них можно было что-то такое предположить, глядя на горнолыжный костюм макового цвета и шапку с огромным бубоном, то другая выглядела как посетительница благотворительного магазина. Или гибрид из детской книжки-конструктора, где лицо Алёнушки, а низ Иванушки. На голове павловопосадский черно-красный платок с узором из распустившихся роз, великоватая ей куртка, словно с плеч бодибилдера, а ноги… в чем это они? Синий комбинезон от строительной униформы? Наверное, только ботинки ей по размеру. Олег знает такие, из нубука, непрактичного песочного цвета, жутко неудобные, с грубой пяткой, натирающей мозоли, и тяжёлым носом со стальной вставкой. И несмотря на глубокий протектор на подошве, скользят, словно их натёрли воском.
К остановке подъехал автобус № 28, следующий в ущелье Алма-Арасан. Девчонки не вошли в него, и Олег выдохнул с облегчением: «Слава богу, они не в горы».
Но тут из такси вышел Эдик, обнял одну из девушек, другую слушал и кивал головой, улыбаясь, как осёл из «Шрека». Затем увидел Олега, помахал рукой и направился к нему в сопровождении женской компании.
Олег сначала смутился.
«О. Мой. Бог, – пробормотал он и с шумом выпустил клубы пара изо рта, даже не скрывая под маской смесь ужаса и сарказма. Ужаса, конечно, было в разы больше. – На ней ведь даже не влагостойкие штаны. Зато обе дамочки при полном макияже». Приветственную улыбку он не стал из себя выдавливать. Стянул правую перчатку, протянул руку сначала Эдику, а потом так же по-мужски рукопожатием поздоровался с девушками и представился: «Олег».
«Ну ничего, отправлю их с попутчиками вниз в полдень, после привала. Прогуляются по свежему воздуху, пообедают и марш домой. Сами рады будут спуститься, – решил он не портить праздничное настроение себе и другим. – Лишь бы не пришлось всю дорогу играть Морозко для этих Настенек: “Холодно ли тебе, девица, холодно ли тебе,
