либо какие-то галлюцинации. И что где-то её ждёт экскурсионный автобус, галдит многолюдный сентябрьский Париж, те парни продолжают глупо шутить. Господи, да она согласна смеяться над их шутками, только бы снова оказаться там!
Однако ничего не менялось. Вокруг было тихо, лишь изредка за дверью слышались тихие шаги и негромкие голоса. Её пока никто не беспокоил. Было время обдумать случившееся и выбрать тактику поведения. По крайней мере, у неё имелось существенное преимущество – она знала, что ждёт этих людей и их государство в будущем. Даже от чего умрёт их король. Если, конечно, та информация достоверная.
Примерно через час её нахождения в постели в комнату тихонько вошла горничная. Она принесла на подносе ароматно пахнущий травяной чай и пару булочек. Только теперь Катя почувствовала, что чертовски голодна. Она ведь с утра ничего не ела!
- Мадемуазель, - набралась девушка смелости и обратилась к служанке. – Скажите, пожалуйста, какой сейчас год?
Та изменилась в лице, будто собиралась засмеяться. Но ответила ровно:
- Тысяча семьсот пятьдесят шестой.
- Спасибо.
Горничная удалилась. Ух, какие обсуждения сейчас начнутся в кругу местных слуг! Катя спохватилась, что надо было ещё месяц и день разузнать.
Итак, середина восемнадцатого века. Ну что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, это уже не Средние века. Тут хоть какая-то цивилизация.
Комната, в которой она пока находилась, была оформлена отнюдь не шикарно. Явно не апартаменты Помпадур. Широкая мягкая кровать, комод, шкаф для вещей. Красиво, дорого, но слишком сдержанно. Катерина даже сказала бы, что подобный интерьер больше подходит мужчине. Как оказалось, она угадала.
- Это комната нашего доктора, - пояснила позже Элисон Дюминиль. – Просто мы не знали, куда вас определить. Вы что-нибудь вспомнили о себе?
- Да, сударыня, некоторые моменты восстановились в памяти. Меня зовут Катрин. Катрин Делон.
Катя ничего лучше не придумала, как сказать, что она родом из Гаскони, как любимый литературный герой. И приехала сюда она якобы искать работу горничной. Но вот как попала в Олений парк – не помнит. И, признаться, раньше она даже не слышала об этом пансионе.
- Не слышали? – искренне удивилась мадемуазель Дюминиль. – Странно. Идея создания светского учебного заведения для девочек появилась ещё у великого прадеда его величества, короля Людовика Четырнадцатого. Именно по его инициативе был создан пансион Сен-Сир, который также именовался институтом Святого Людовика. В нём, как и в Оленьем парке, обучались представительницы дворянских родов. Помимо прекрасных манер и образованности, выпускницы получали немалое приданое и становились завидными невестами.
Катя внимала пояснениям Элисон, а про себя размышляла о том, имел ли уже тогда пансион столь грязную репутацию? Глядя на эту молодую женщину, в такое совсем не верилось. Она казалась очень серьёзной, даже немного строгой. Такая не стала бы работать в публичном доме, пусть даже королевском.
- Хорошие горничные нам нужны, - говорила Элисон. – Но сама я не решаю такие вопросы. Могу лишь порекомендовать вас мадам де Помпадур. Как только она появится, я представлю вас её сиятельству. А пока вы не здоровы и вам лучше проводить время в покое.
- А ваш доктор, он не будет против, что я заняла его комнату? – обеспокоенно спросила девушка.
- Нет, что вы. Он пока отсутствует и в ближайшее время не появится.
Выходит, ей предстоит встреча с самой маркизой де Помпадур! Хотя этого следовало ожидать. Чтобы остаться здесь, обязательно нужно понравиться ей. И быть максимально честной, ведь женщина она явно не глупая, раз такое заведение открыла. Если Катю заподозрят в попытке обмануть, то вряд ли её будет ждать что-то хорошее.
Снова оставшись наедине с собой, Катерина выбралась из постели и принялась изучать место, в котором находилась. Данные апартаменты состояли из трёх небольших помещений: прихожей, спальни и кабинета, где стоял массивный стол с принадлежностями для письма, тяжёлый дубовый секретёр, а также большой книжный шкаф. Ничьих личных вещей Катя не увидела. Это было к лучшему. Не хватало ещё, чтобы во время её нахождения здесь что-либо пропало или испортилось.
Сумки и платья нигде не было. Оставалось надеяться, что те, кто их взял, не станут копаться в её вещах. Иначе к ней возникнет много вопросов, ответы на которые она просто не сможет дать. Тем не менее, пока никакой опасности Катерина не чувствовала. Относились к ней благожелательно. Это немного успокаивало.
В скуке и тишине прошёл весь вечер. Физически девушка чувствовала себя прекрасно. Ей хотелось что-то делать, с кем-нибудь общаться. Но проявлять излишнюю активность пока не стоило. Вначале нужно присмотреться к своему окружению, понять, кто что собою представляет.
Утром следующего дня всё вокруг непривычно оживилось и зашумело. Даже солнце, кажется, засветило ярче. Катя услышала за окном цокот конских копыт и грохот колёс, а выглянув, увидела, как к парадному входу подъехал экипаж. Шестёрка лошадей остановилась, прядая ушами и фыркая. Слуга соскочил с козел и открыл дверцу. Из экипажа стремительно вышла и направилась к ступеням какая-то дама.
Катя затаила дыхание. Наверняка это и есть она, фаворитка короля маркиза де Помпадур. Должно быть, она не привыкла тянуть с какими-либо делами, потому что спустя несколько минут к Кате в комнату спешно вбежала горничная и сообщила, что той следует подготовиться. Скоро девушку представят её сиятельству.
Катерину охватил необъяснимый трепет. В голове звучал мотив услышанной когда-то на конкурсе в студенческом общежитии легкомысленной песенки. Слова она помнила плохо. Общий смысл заключался в том, что маркиза Помпадур, благодаря мастерскому овладению древней профессией, сумела подчинить себе и Лувр, и государство, и самого короля.
Для того выступления нужно было придумать образ, подобрать соответствующий костюм и песню, которая бы характеризовала данного персонажа. Вот кто-то из ребят и решил стать «маркизой Помпадур». Даже, кажется, приз зрительских симпатий отхватил. Катерина давно и благополучно забыла о том конкурсе. А теперь внезапно вспомнила. Песенка коварно крутилась в её мозгу, мешая сосредоточиться на жизненно важной встрече с основательницей пансиона.
Маркиза оказалась совсем не такой, какой представляла её взволнованная Катерина. Она ожидала увидеть величественную женщину с горделивым взглядом и с пышной фигурой, окутанной шёлковыми складками тяжёлого платья. Этакую самодовольную стерву, сытую хищницу. Но Жанна-Антуанетта Пуассон, маркиза де Помпадур была совершенно иной. Невысокая, стройная, светловолосая, с бледной кожей, тонкими чертами лица, но при этом довольно пухлыми губами. Кокетливая, изящная, капризная, буквально источающая живость и веселье. Маркиза выглядела свежо, молодо и держалась просто, без напускного высокомерия. Вовсе не походила на негласного правителем страны, как
