их свиту активно и вполне успешно избегала. Нет, возможно, что в этой компании были и неплохие молодые люди, но за пошловатыми шуточками, мальчишескими пари за внимание фрейлин разглядеть их ум и достоинство было практически невозможно. Принцесса и не пыталась. Благо, что связываться с ней братья и их свита побаивались. Магов в Веллории по-прежнему не любили. Тем более, если маг — девушка, способная дать отпор. Других мужчин в окружении принцессы не было. Охрана — достойные женатые мужчины, прислуга — женского пола, пожилые или совсем мальчики. Во избежание, так сказать.
Принцесса зашла в свои покои и разочарованно выдохнула. Матушка уже развела здесь бурную деятельность. Горничные перебирали наряды, на столике гостиной был сервирован обед. От разочарования хотелось просто зарычать.
— Шарлинта, не рычи, — предупреждающе произнесла королева. — У тебя мало времени. Я помогу. Купель уже готова.
— Матушка, — принцесса закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти и обратно. — Дайте мне десять минут, чтобы побыть одной.
Королева подошла к дочери, провела пальцами по татуировке на предплечье. Рукав рубашки Лин так и оставила закатанным. Пригладила выбившиеся из косы волнистые каштановые пряди девушки.
— У тебя десять минут, потом помогу с волосами, — ответила матушка.
Шарлинта быстрым шагом скрылась в купальне, жестом отослала ожидавшую здесь горничную, разделась, распустила волосы и с головой погрузилась в теплую воду. Задержала дыхание и опустилась на дно, вглядываясь в высокий потолок сквозь водную преграду. Мысленно произнесла заклинание спокойствия и сложила пальцы в нужном магическом жесте. Потом будет нещадно болеть голова, но справиться без помощи чар со своими эмоциями принцесса не смогла бы. Вынырнула и легла звездочкой на поверхности воды, благо размеры купели позволяли. В голове стало пусто и спокойно, холодный узел в желудке растворился. Шарлинта прикрыла глаза.
— Тебе они понравились? — раздался тихий вопрос за спиной. — Сядь.
Шарлинта открыла глаза и села, подставляя свою голову под тонкие пальцы королевы. Матушка втирала травяной настой. Когда-то давно, еще в раннем детстве, королева всегда сама купала Шарлинту. Эти смутные воспоминания, наполненные особым теплом, не позволяли усомниться в материнской любви, даже когда принцессу, пятилетней девочкой, услали из дома к деду.
— Наверное, каждый из них мог бы понравиться, но по отдельности, — искренне ответила Шарлинта, после короткого раздумья. — Я не знаю, что делать с тремя мужчинами. Я и с одним-то не знаю, что делать.
Матушка тихо рассмеялась, поливая волосы девушки из кувшина.
— Для начала познакомиться? — вопросительно предложила королева, протянув Шарлинте большую простыню, чтобы закутаться после купания. — В каждой ситуации есть и свои плюсы, нужно только их найти.
Лин подсушила волосы заклинанием и накинула свободный халат.
— А минусы можно в эти самые плюсы обратить? — вопросом на вопрос ответила Шарлинта, направляясь в спальню босиком.
Королева выразительно взглянула на выглядывающие из-под полы халата голые ступни, но замечание делать не стала. Разговор при прислуге продолжать не стоило. Пока королева сама расчесывали волосы принцессы, Лин через силу съела пару кусочков сыра. Использованное заклинание не только добавляло спокойствия, но и напрочь отключало аппетит.
— Амаиры пришлют потом драконов за моими вещами, — спохватилась Шарлинта, обернувшись к горничным, набивающим уже второй сундук. — Я возьму с собой лишь походный минимум.
Перехватив щетку из рук королевы, девушка ловко заплела сложную тугую косу. Затем отложила в отдельную кучку на кровати отобранные вещи — подбитый мехом плащ, штаны, рубашки, жилеты, теплый шерстяной сюртук, нижнее белье, запасные сапожки, простое шерстяное платье с длинным рукавом, шелковую блузу, юбку и корсет, одни туфельки. В эту же кучу отправились две недочитанные книги, шкатулка с отобранными драгоценностями, выглядевший игрушечным арбалет, колчан со стрелами, сундучок с зельями, травами и магическими артефактами, щетка для волос, гребни, мыло, упаковка зубных грибов, специальные губки для мытья и женских дней. Королева еще подложила бутылочки с травяным мыльным раствором для волос и увлажняющим кремом для кожи и металлическую баночку с бальзамом, выводящим веснушки с лица. Потом Шарлинта все отобранные вещи аккуратно раскладывала в небольшой сумке-артефакте с пространственным карманом. А королева сидела рядом, всматриваясь в лицо дочери, как будто хотела что-то особенное прочитать и сохранить в памяти.
— Меня не нужно провожать, — дрогнувшим от подступивших, несмотря на заклинание спокойствия, слез голосом сказала Шарлинта. — Пусть Ниаэль придет сюда.
Она все-таки заплакала. Сначала, когда матушка обняла, прижимая к себе так же крепко, как в детстве, когда ей требовалось утешение. Потом, когда Ниаэль натянула ей на макушку сплетенный у озера венок. Пришлось идти умываться. Демонстрировать свои слабости малознакомым трехипостасным в первый же день совсем не хотелось. Для принцессы слабости — это непозволительная роскошь.
— Я отправлю весточку деду, — напоследок пообещала королева, когда Шарлинта уже стояла в дверях покоев.
Внешне спокойная, сосредоточенная, в костюме-близнеце того, в котором ездила на озеро, накинутом на плечи темном плаще, с сумкой и зачехленным шестом из особого каменного дерева в руках. Немного повядший венок выбивался из образа, но ради Ниаэль Шарлинта собиралась потерпеть его до того момента, когда из окон Чардифа нельзя будет наблюдать за отъезжающими всадниками. Принцесса была уверена, что младшая сестра залезет на башню провожать их взглядом.
— Опаздываете, Ваше Высочество, — голос Икрея неожиданно раздался совсем рядом.
Принцесса слишком глубоко погрузилась в свои раздумья, не заметив приближения амаинта. Шарлинте очень хотелось бы понять, как он умудряется произнести привычное обращение таким тоном, что оно звучит, как насмешка. Главное, формально и придраться не к чему — сказано все в меру дружелюбно, в меру вежливо. А степень ехидства в голосе — понятие субъективное.
— Его Величество желал со мной побеседовать на прощание, — максимально ровно ответила девушка, проверяя крепление седла на Сером. — Разговор слегка затянулся.
Меньше всего она ждала, что отец захочет пообщаться с ней наедине. И еще меньше девушка была готова услышать то, что решил поведать король. Теперь принцесса злилась. На братьев, родителей, непонятные игры амаинтов, но прежде всего на себя. За эти бурлящие внутри эмоции, с которыми не помогала справиться даже магия.
Приторочив сумку и шест к седлу, Шарлинта обернулась к стоявшему за спиной трехипостасному. Высоченный все-таки. Долго не посмотришь на него вот так снизу вверх, мышцы шеи точно сведет. И совсем молодой. Старше ее максимум на три-четыре года.
