— Да нет, господарь. — Богдан насупил лоб, явно пытаясь понять. — Но война же. А на войне убивают. Они бы нас не пощадили. Плен, не плен. Тебя точно посекли бы саблей. Или того лучше в плен, а потом на дыбу, а потом еще четвертовать или чего такого. Говорят, с Иваном Исаевичем такое сотворили.
— Говорят. — Кивнул я. — Но, не хочу я таким же быть, как Шуйские и прочие эти царьки. Раз сдался человек, судить его надо.
— Надобно, только… Смута же. — Он ощерился. — Спасибо господарь, за науку. Кажись, понял я. Лучше схватить и допросить, чем голову с плеч.
Не совсем так, конечно, но смысла объяснять лихому казаку более глубоко мне не хотелось.
— Верно все. — Ответил хмуро.
Наконец-то мы добрались до кареты. Людей не было, все разбежались. Лошади стояли, поглядывали по сторонам, пофыркивали. Не нравился им шум боя, что стоял окрест. Хоть и пришло сражение уже в финальную фазу — по факту прием сдающихся в плен, запах пороха, дым, редкие хлопки выстрелов и крики волновали животных.
— Давай, Богдан, посмотри, есть там чего. — Приказал я.
Поначалу думал сам, но мало ли что там. Вряд ли ловушка. Гранат с чеками не изобрели еще. А иной механизм подрыва — это время, да и сложно и приметно. Либо повозка уже взлетела бы на воздух пока мы удирали от бояр, а потом возвращались, либо не подорвется никогда. Ну а сидеть там с пистолем и ждать меня, открывающего дверцу, стрелять, потом пытаться удрать и выжить. Сомнительный план. Верная смерть. Такие фанатики вряд ли найдутся.
Но, лучше проверить.
Казак спрыгнул с лошади, подбежал, привстал на подножку, глянул в оконце, присвистнул. Лицо его стало по-настоящему удивленным.
— Господарь, тут… Э… — Он почесал голову сбоку, уставился на меня. — Труп тут. Какой-то богатый, благородный.
— Открывай. — Я не очень понимал как так и кто там лежит.
Карета выглядела нетронутой. Может быть, проносящаяся мимо бронная конница как-то умудрилась к этому руку приложить. Но сомнительно вроде все они двигались в одном направлении, никто не останавливался
Дверца скрипнула, и моим глазам предстал сидящий на достаточно мягкой лавке внутри человек. Он привалился к стене кареты. Рука была ранена, но некоторое время назад, потому что покоилась и была зафиксирована дощечками.
Но, это было только начало.
В грудь, в районе сердца, был вогнан красивый кривой кинжал — бебут. Очень напоминающий тот, что висел на моем поясе.
Глава 3
Моя полусотня замерла у кареты, осматривалась.
Да, мы находились на поле боя, но нам по факту уже ничего не угрожало. Наемники вели себя пассивно, а войско Шуйского, понимая что проиграло в момент отступления немцев, сдавалось на милость победителя. Сотни, я видел это, приподнявшись на стременах, складывали оружие и прекращали сопротивление. Можно осмотреть, что здесь случилось и как так вышло, что этот человек… Кстати, кто он? Мертв и сидит здесь в карете.
Спешился, подошел к Богдану.
Тот отступил в сторону, давая возможность осмотреть содержимое.
В карете кроме трупа никого примечательного не было. Крови много. Убранство слегка измазано, пол залит, подушки пропитались. Следы борьбы? Сложно сказать, но на мой взгляд они имелись. Оторваны две пуговицы на дорогущем кафтане. Я не спец в тканях, но это вроде как парча, расшитая чуть ли не золотыми нитками. Понять сложно, портному бы на экспертизу такое, он точно бы сказал. Шапка одета ровно, сидит — будто спит. Но позу же можно придать уже по факту убийства, а вот отсутствие пуговиц — улика.
Пуговиц не нашел, возможно, убили не здесь. Внесли, усадили. Но могли и утащить. Они же золотые. Хотя… А чего другие не срезали?
Поморщился, обдумывал.
Глаза закрыты.
Лицо… Искаженное. Но это не признак боя перед смертью. И от спазмов бывает и от инсульта особенно перекашивает. А тут тебе нож в сердце — еще как покорежит от боли.
Коснулся артерии на шее — точно труп. Тело уже достаточно холодное, но не ледяное. Убили его не пять минут назад и не мои — это точно. Может полчаса или около того, возможно даже час. Хотя посчитать сложно, конечно. Я не судмедэксперт, так кое-что примерно понимаю. Окоченения нет, значит, не больше двух часов.
Кто это?
Если так задуматься и прикинуть по одежде — человек очень знатный и богатый. Шуйский? Дмитрий? Зачем его грохнули? Или переодели кого-то, чтобы мне предъявить, тоже зачем? Подмена вскроется быстро.
— Богдан, думаю, брата царика Василия в лицо ты не знаешь. — Проговорил я, продолжая осматривать тело и карету внутри.
— Господарь, казак я, откуда.
Но у меня точно есть люди, которые его видели.
— Трубецкой, пошли за ним. Он, думаю, опознает этого.
— Думаешь он, господарь? — В голосе я услышал некоторые радостные нотки.
— Черт знает, но похоже. Больно богат и рука.
Богдан отошел, выдал приказ одному из рейтар, и тот понесся к полкам старого строя в надежде быстро найти полковника — князя.
Пуговицы… Аккуратно расстегнул кафтан, под ним был еще один. Все пропитано кровью, хлюпает, липнет. Надо глянуть, что с рукой. Захарий говорил, рана есть, рязанцем нанесенная. Всмотрелся. На лице и ухе следы опалин на коже, борода чуть криво пострижена. Видимо, удалили часть сожженных волос.
Вроде все сходится.
Шуйский. А смысл?
Задумался, сев напротив. Из идей было в голове лишь то, чтобы не достался мне столь ценный пленник. Но как-то жестко. Почему не увести, не спасти. Верные люди же за ним есть, его дети боярские, холопы служилые и прочие. Он же брат царя — целый двор при нем должен быть. Заговор? Люди Мстиславского провернули, чтобы что? Подставить меня, указать на то, что это я в злобе своей в карете завалил их воеводу. Глупо как-то.
Хотя…
Если как раз спровоцировать атаку бояр, негодование, ярость. Так он мертв же уже. Убийство произошло без моего участия. Ну как такое можно сымитировать? Я же не кинусь в карету с кинжалом. Или видеть это будет человек пять — семь, которые и будут орать, призывая к праведному мщению.
Свидетели. Сговорившиеся сказать не то что видят.
Но как-то уж очень просто. Больше похоже на отвлекающий маневр.
В целом, если подумать — Дмитрий Шуйский партии Мстиславских не нужен. Если Василия смещают, стригут в монастырь и если он все же как-то признается еще кем-то царем, то как раз Дмитрий имеет некие права на престол. Да, брат его шатко сидит, а он еще более шатко сидеть будет, но это все же кое-что.
Либо — так осточертел он своим подчиненным, что в минуту разгрома его прирезали?
Сомнительно. Охрана-то у него была. Или это второе покушение, как те рязанцы — отец Некраса Булгакова и его люди.
Плевать. В целом — факт есть факт. С ними надо работать. Что имею? У меня здесь труп какого-то богатого боярина. Нож вогнан хорошо, следы борьбы присутствуют, но не то чтобы сильные. Бил, видимо, человек доверенный. Убийство. Скорее всего, в Москве меня в этом обвинят. Кто поверит? Да все. Шуйский ли это? Установим минут через пять — десять. Даже если Трубецкой его не знает, есть еще Романов и Ляпуновы. Да в целом можно кого-то из пленных взять, привлечь к опознанию, допросить. Они же своего воеводу знают, видели, как-никак.
Выиграла от этого партия Мстиславских?
Скорее да, чем нет. Слухи о моей кровожадности вырастут. Но, они и так могли расти, если их правильно раздувать. А убил я сам Дмитрия или нет — здесь одни говорят да, другие нет. Мало ли в Смуту бояре друг друга резали. В войске это разлад точно добавило в момент разгрома, а еще убран политический оппонент. Небольшая, но фигура на доске.
В моем войске? Да всем плевать.
Среди сдающихся в плен сотен бывшего, совсем недавно единым, московского воинства?
Думаю, по ним больше ударит тот факт, что боярские полторы сотни побиты. Кстати, вспомнилось мне, что вроде бы речь шла о двух, почему их меньше? Кто-то ушел. Уверен — это как раз и есть люди Мстиславских. Рисковать жизнью за власть Василия им смысла нет. Сотворили заговор и были таковы.
