— Собратья мои. Не трубим, знамя пока не расчехляем. До времени, до приказа. — Проговорил я холодно и решительно. — Идем спокойно. Мы, люди Мстиславского и пустить нас должны. Уверен, договоренности с полковником, воеводой, князем Голицыным имеются.
Слова мои передали по идущей следом за мной колонне.
Уверен я был, что не подведут люди. Хоть и страх в сердцах их был, без него никуда. Не боятся только глупцы. Люди отважные, испытывая это чувство, смиряют его и преодолевают. В этом и есть закон подвига.
Шли ровно, неспешно.
Чем ближе была надвратная башня, тем больше нервничал трясущийся рядом со мной в седле Иван Петрович. Краснел, бледнел. Страшно ему было до дрожи в коленях.
Ворота уже открылись. Видел я, как там, за слободкой суета какая-то. Телеги выезжают, видимо ждали утра тут же недалеко у ворот. Ругань какая-то стоит. Шум, гам. Гонец вылетел было в нашу сторону, но остановился, коня на дыбы поднял, замер.
Все же приближение пары сотен человек могло значить что-то нехорошее.
На стенах я видел это, забегали люди. Суета какая-то была. Вышедшие на работы в ожившем поселении смотрели на нас с опаской, хоть и не сильной. Все же за время Смуты здесь много отрядов прошло. Да и не войско мы, а так — приличный по размерам отряд, но вполне обыденный. Сколько их в столицу и из столицы едет.
На въезде в слободу наткнулись мы на обоз какой-то. Несколько телег, возницы понукают еще не успевших устать лошадей. Довольно массивный, если не сказать пузатый и полный мужчина средних лет сидел верхом, смотрел на нас с подозрением. С опаской даже. Сопровождали его шесть вооруженных человек. Трое из них в конце процессии орали на двух парней, выводящих на луг лошадей. Те отбрехивались.
Видимо, началось все еще в стенах города, где пытались выяснить торговец и сопровождающие табун, кому первым проезжать. Были бы это простые пастухи, увидели бы плетку, но все не так просто оказалось. Кому могли принадлежать лошади в Москве, кто за них отвечал? Может, от стрелецкого какого приказа или пушкарского. А значит — служилые люди.
— С дороги! — Проговорил я холодно. Махнул рукой своим. — Идем, поспешаем.
Возницы, как могли, чуть отвели в сторону свои возы. Идущий вслед за ними табун лошадей тоже как-то сместился, пропуская наш отряд. Люди, что только-только начали свой трудовой день, скрывались во дворах и домах. Все же присутствие конного и оружного отряда пугало.
Из ворот нам навстречу выдвинулась небольшая процессия.
Я руку поднял, приказывая остановиться, передал по цепочке о готовности к бою.
— Ну что, Иван Петрович, теперь дело за тобой. Мы идем твоего родича, да какого, самого Царя, спасать от заговора. Помнишь.
Тот нервно взглянул на меня, сглотнул.
— Помню.
— Говори, что мы люди Мстиславского, идем, как и договорено.
— Хорошо. Хорошо.
— Если что. Я в разговор встряну. — Хлопнул его по плечу, улыбнулся, показывая подъезжающим что мы товарищи, добавил громок. — Да не робей ты, Иван Петрович, все свои же!
Навстречу нам двигались восемь человек.
Предводитель и еще семь его охраны. Понятно, что будь бой, вряд ли бы кто из них успел прорваться к стенам. Но, видимо, большего отряда тащить с собой смысла не имелось, а меньше не позволяла родовитость едущего.
Сам князь пожаловал, достаточно грузный, но крепкий. В летах, с седыми волосами, облаченный в похожий на мой по принципу носки и защиты юшман поверх темно-бордового кафтана, прошитого золотыми нитями. Конь под ним был массивный, добрый, даже, пожалуй, получше моего. А это показатель прямо самых верхов знати. Сабля приторочена к седлу и саадачный набор.
Эх, не любите вы, старики, огнестрел. А за ним ведь будущее. Если ты в меня выстрелишь из этого, я же жив останусь. А вот если я в тебя разряжу рейтпистоль… Ох и плохо же тебе будет. Доспех вряд ли пулю сдержит, войдет она в твое тело вместе с обрубками колец и только проблем добавит ране и лечению ее. Кираса еще ладно, а наши исконно русские доспехи все же против пулевого оружия уже прилично проигрывали, к сожалению.
Василий Васильевич Голицын явился пред нами собственной персоной. Смотрел грозно и немного недоуменно. Видимо, ждал каких-то иных людей.
— Здравствуй Василий Васильевич. — Неуверенно проговорил Иван Петрович. — Здравствуй, князь, надежа и защита земли Русской, страж ворот Пречистенских.
— И тебе здравия, Иван Петрович, человек царский, кравчий Царя нашего. — Прогудел князь. — Кто это с тобой.
— "Ээээ… — Вздохнул, чуть растерявшись, наш проводник.
В целом я от него такую реакцию и ждал. Он потел, нервничал, и это было видно даже не только мне, а вообще всем. Здесь никакого таланта и навыков иметь не надо. Сидит человек, трясется, робеет. Но, сложно же. Он же может всегда такой. Да и насколько хорошо его этого Голицын знает.
— Игорь Данилов с людьми. — Я специально отчество не сказал, принизив свой статус. Привстал на стременах и поклонился, припоминая, как это делали те, кто кланялся все время мне. Сам то я не обучен был в моем времени к таким действиям. — От Хвилей в Москву идем. Как и условлено.
Князь смерил меня взглядом, в котором я видел некоторое узнавание. Вспомнил ли он мое лицо, узнал ли, или имя мое ему что-то сказало. Я же писал ему и Шереметеву, Фёдору Ивановичу. Писал с тем, что заговор в Москве зреет и что ляхи на престол Руси Матушки метят. Получил ли он мои письма. Понимает ли, что я и тот человек, который ему писал — одно и то же лицо. Сопоставляет ли все эти факты?
Кто я для него сейчас — заговорщик, союзник, противник?
— Что-то много вас. — Провел он рукой по бороде. — Вроде речь шла, что до сотни будет.
— Эээ… — Опять попытался что-то выдать Буйносов-Ростовский, но его мнение уже не было интересно ни мне, ни князю. Он буравил меня взглядом, а я смотрел на него примерно так же. Пытался понять, что у него на уме.
— Князь, Василий Васильевич, так много не мало. — Улыбнулся, чтобы показать свое расположение.
— Славные бойцы снаряжены хорошо. — Прогудел Голицын.
— Готовились же, собирались. — Смотрел на него пристально. Прикидывал, что скажет он, какой приказ отдаст.
Повисла тишина. Миг, второй.
— И что ты, Игорь Васильевич Данилов, делать намерен? — Холодно, но спокойно проговорил князь.
Признал меня. Уверен, понимает, что я не человек Мстиславского, а тот самый, что с войском к столице идет. Но раз говорит, то не боится, что мы его здесь и сейчас порешим. Такой бы попытался заманить и там уже на своей территории бой дать, скрутить нас. Только… Только много нас было и сразу не удастся сделать это. А мы же тревогу поднимем, и рванется к нам вся бывшая казачья рать Чершенского. И тогда уже отобьемся. Даже если пушки в ход пустят. Пять десятков порубить и пострелять можно, аккурат. А вот две сотни, даже за стенами — дело не простое.
А частью я бы не пошел.
— Намерен я, Василий Васильевич. — Проговорил я спокойно. — Ляхов от Москвы отвадить, а еще…– Выдержал паузу. — Собор Земский собрать и из людей русских, достойных, Царя выбрать.
* * *
Уважаемые читатели, спасибо! Жду в десятом томе — https://author.today/reader/539099/5083922
Пожалуйста не забывайте ставить лайк.
И конечно — добавляйте книгу в библиотеку.
Впереди — много интересного. Развязка все ближе, Москва перед нами. Скоро Земский Собор! И время гнать интервентов долой!
Приятного чтения!
