службе», то есть в специальные школы. При этом срок службы засчитывался лишь с 18 лет. Набор рекрутов был возложен на кагалы. Если тот или иной кагал не обеспечивал набор, то власти могли производить его по своему усмотрению. Вся тяжесть пала на плечи наиболее бедных слоев еврейского общества, так как от службы были освобождены представители некоторых профессий, раввины, купцы и евреи, окончившие русские учебные заведения. Новый указ породил специфические формы сопротивления ему. Постепенно выработалась целая система обмана, с помощью которого родители спасали своих детей. И для русских семей уход сына в рекруты на 25 лет означал фактически гибель его для семьи. Но для евреев это была гибель вдвойне, так как уведенные из дома в 12 лет, пропущенные через специальные школы кантонистов и казарму, они переставали быть иудеями. Для того чтобы хоть как-то оттянуть момент призыва, мальчикам изменяли дату рождения, организовывали им вступление в брак чуть ли не в младенческом возрасте. Всеми правдами и неправдами их приписывали к тем слоям общества и тем профессиям, которые не подлежали отправке в армию. Вокруг еврейского призыва «кормилось» огромное число чиновников, за взятки освобождавших детей от рекрутчины. А так как призывников всегда не хватало, то появилась особая, зловещая профессия —
ловчики (охотники за детьми). Облавы на детей стали обыденным делом. Народная память долгие годы сохраняла немало полных трагизма песен и легенд о солдатской жизни евреев. Многим мальчикам пришлось пройти через все ужасы солдатчины, креститься и навсегда оторваться от национальной жизни. Впоследствии в высшем офицерском корпусе русской армии встречались потомки еврейских детей-кантонистов.
Указ о призыве на военную службу был лишь первой из николаевских мер, направленных против евреев. Согласно новому «Положению о евреях» 1835 г. была значительно сокращена черта оседлости, запрещено использование еврейского языка в деловой переписке, появление вне черты оседлости в еврейской национальной одежде. Строго регламентировалось количество евреев при муниципальных выборах. Избранные в руководство кагалами были обязаны уметь читать и писать по-русски и пройти утверждение губернскими властями. Все религиозные издания должны были проходить строжайшую цензуру, более того, были закрыты все еврейские типографии, кроме Виленской и Житомирской. Цензуре были подвергнуты даже домашние библиотеки в еврейских домах. Неугодные книги были изъяты и тысячами сжигались,
Но этого оказалось недостаточно для «исправления» целого народа, и в 1840 г. были выработаны дополнительные меры. С их помощью власти вторглись в духовную жизнь евреев. Если до этого времени основным местом приобщения к христианству была казарма, то теперь к ней решили присоединить и казенную школу. В 1842 г. все еврейские школы, в том числе хедеры и иешивы, были поставлены под контроль министерства просвещения. Были созданы два раввинских училища, в которых готовили священнослужителей и учителей. Создание новых школ, во главе которых ставили христиан, проходило одновременно с упразднением школ старых. Таким образом, была предпринята попытка ликвидировать многовековую школьную автономию. Следует отметить, что на первом этапе этих реформ в их осуществлении активно участвовала и группа евреев — сторонников просвещения во главе с М. Лилиенталем, Но позднее, когда выяснилось, что это ведет к насильственной христианизации и не сопровождается предоставлением евреям гражданских прав, многие из них прекратили свое сотрудничество с правительством.
Следующим шагом властей стало уничтожение общинной автономии, Кагалы были упразднены, а их функции переданы местной администрации. Однако общины продолжали отвечать за рекрутский набор и сбор налогов. Также была выработана целая система дополнительных налогов: так называемые коробочный, свечной и мясной сборы,
Несмотря на все гонения и нищету, духовная жизнь евреев и в этот период не замирала. Первая половина XIX в. в России знала нескольких выдающихся хасидских философов-цадиков: Менделе Любавичера, Мордоха Чернобыля, Израиля Ружинера, Нахмана Брацлавера. Книги хасидских авторов печатались в типографии братьев Шапиро на Волыни, откуда они расходились по всей Российской империи. В свою очередь раввинисты опирались на свои «университеты» — иешивы в Воложине, Мире и других городах. Из них вышли тысячи раввинов и талмудистов, наиболее выдающимися из которых был Менаше Ильер.
Единственное, что объединяло хасидов и раввинов, — это ненависть к проповедникам Гаскалы (просвещения). Немногочисленные еще поборники этого движения призывали выйти из духовного гетто к свету европейской учености, пытались насаждать светскую систему образования. Пионерами еврейского просвещения в России были писатель и мыслитель Исаак Бер Левинзон, общественный деятель из Одессы Бецалель Штерн и др. Центром просвещения стала столица Литвы — Вильно, Там творили писатель Мордехай Аарон Гинцбург и поэт Абрахам Дов Лебенсон. К сожалению, моральный авторитет борцов за просвещение значительно подорвало их сотрудничество с правительством, в глазах народа они были ренегатами. Пропаганда светского образования рассматривалась большинством евреев как покушение на самое святое — их религиозную и духовную жизнь.
К середине XIX в. русское и еврейское общество по-прежнему разделяла глухая стена непонимания и взаимной неприязни. Николай I в последние годы своего правления приступил к тотальному искоренению «национальных недостатков евреев». В 1851 г. были обнародованы очередные «Временные правила о разборе евреев». Весь народ был разделен на пять разрядов: купцы, земледельцы. ремесленники, мещане оседлые и мещане неоседлые. Первые три разряда — это лица, приписанные к соответствующим сословиям и цехам; мещане оседлые должны были иметь недвижимую собственность или «промысловые свидетельства». К ним же относилось духовенство. Всех остальных приказано было считать «мещанами неоседлыми». На них-то и обрушился град репрессий. Этот разряд, а в экономических и социальных условиях черты оседлости к нему принадлежало немало людей, должен был давать львиную долю рекрутского набора, подлежал полицейскому надзору и принудительному привлечению к «производительному» труду. Одновременно была проведена еще одна ассимиляционная мера: издан специальный указ, запрещающий ношение традиционной одежды. Наблюдение за этим было поручено полиции. Евреев ловили на улицах и насильно отрезали им пейсы. Еврейским женщинам, согласно с традициями после замужества брившим голову и носившим парики, это было запрещено под страхом денежного штрафа. Время от времени в полицейских участках для них устраивались контрольные проверки. В 1853 г. появилось распоряжение о том, что еврей, схваченный без паспорта, независимо от возраста должен быть сдан в солдаты. Этими «пойманными» можно было заменять евреев, предназначенных к рекрутскому набору. По всей черте оседлости началась охота на людей.
Александр II в 1856 г. специальным указом отменил рекрутский набор для еврейских детей. В дальнейшем евреи стали призываться в армию на общих для всего населения основаниях. Осуществлять реформу еврейского законодательства Александр II поручил очередному Комитету для устройства евреев. В течение 1856–1863 гг., комитет выработал серию новых актов, которые значительно либерализовали законы о евреях. В 1859 г. было разрешено проживание вне черты оседлости купцам 1-й гильдии, их семьям и
