десятилетий, были направлены не против забитой, опутанной прежними страхами местечковой массы, а проводились среди народа, переживающего культурное и национальное возрождение. По всероссийской переписи 1897 г. в империи числилось более 5 миллионов евреев, из них 3,5 миллиона проживало в черте оседлости. Внутри самой черты оседлости также существовали «запретные зоны». Ими являлась сельская местность, право владеть землей, находиться на государственной службе, заниматься многими видами профессиональной деятельности. Да и в тех профессиях, на которые не распространялся запрет, существовала жесткая процентная норма, как гласная, так и негласная, но не менее тщательно соблюдаемая. Стеснения начинались уже при поступлении в высшие учебные заведения. Так, обычная процентная норма исчислялась теперь по каждому факультету отдельно. Это делалось для того, чтобы уменьшить число евреев на традиционно притягательных факультетах: медицинском и юридическом. В начале XX в. министр народного просвещения Ваиновский скорректировал правила приема таким образом, что в Петербурге и Москве процентная норма была снижена с 3 % до 2 %, в городах вне черты оседлости — с 5 % до 3 %, а в черте оседлости — с 10 % до 7 %. Резко сократилось число еврейских детей, принимаемых в гимназии, реальные и коммерческие училища. В то же время администрация стала закрывать еврейские профессиональные учебные центры, существовавшие за счет общин и благотворительных организаций.
В конце XIX — начале XX в. в России шел процесс создания оппозиционных общероссийских политических партий. В реализации программ этих партий, в свержении полицейско-бюрократической власти многие евреи видели единственный путь национального спасения. Победа общероссийской демократии должна была сделать евреев равноправными гражданами страны. Евреи сыграли заметную роль в деятельности двух нелегальных революционных партий: социал-демократической и социалистов-революционеров. Среди социал-демократов этого периода выделялись П. Аксельрод, Л. Мартов (Цедербаум), Ф. Дан. У истоков Партии социалистов-революционеров стояли Г. Гершуни, М. Гоц, М. Натансон. Большинство евреев-интеллигентов сочувствовало общероссийским либеральным и демократическим организациям, не составившим еще до конца 1905 г. отдельных политических партий.
Процесс социального и политического расслоения не миновал и еврейское население России. В этой среде шла постоянная внутренняя борьба различных социальных групп и течений. Значительная часть евреев, особенно тех, кто проживал в черте оседлости, считала, что и в общем освободительном движении евреи должны иметь свой, особый голос. Это привело к появлению еврейских социал-демократических рабочих организаций и отдельных групп народнической ориентации. Наиболее крупной среди них был созданный в 1897 г. «Союз еврейских рабочих России и Польши» («Бунд»).
К концу XIX в. палестинофильские кружки постепенно переходили на позиции политического сионизма. Призыв австрийского журналиста Т. Герцля к возрождению еврейского государства на родине предков был подхвачен в России, ибо именно здесь находилась наименее ассимилированная и наиболее угнетаемая часть мирового еврейства. Представители России активно участвовали в сионистских съездах. В самой стране была создана разветвленная организация, имевшая комитеты в различных губерниях, регулярно созывались съезды, на которых обсуждались проблемы теории и тактики движения. В России работали отделения Еврейского национального банка и Еврейского колониального фонда, призванные обеспечить материальную сторону переселения.
Глобальные социальные процессы, происходившие в стране, не могли не затронуть и еврейское население. Оно давно уже перестало быть единой сплоченной массой. Одни стремились ассимилироваться, другие — эмигрировать, третьи видели путь национального спасения в участии в общероссийской политической жизни. При общем бедственном положении еврейских масс сложился уже достаточно устойчивый слой предпринимателей и интеллигенции. Противоречия между различными группами евреев неизбежно сказывались и на структуре национальных политических партий и организаций. Так называемые классовые противоречия сказывались и в сионистском движении. На его левом фланге стояли сторонники «пролетарского сионизма». Они основали собственную организацию «Поалей Цион» («Рабочие Сиона»). Их лидер, Б. Ворохов, выступал за перенос основных заповедей классовой борьбы на землю Палестины, где помимо решения общенациональных задач необходимо будет, по его мнению, решать и собственно классовые проблемы.
Определенное влияние в стране имел и автономизм. Один из главных теоретиков этого движения, выдающийся историк С. Дубнов, считал, что в такой многонациональной империи, как Российская, возможно создание еврейской автономии, которая позволит и в диаспоре сохранить национальную культуру. Автономисты исходили из того, что Палестина, находившаяся тогда под властью Турции, не в состоянии принять всех евреев. Диаспора все равно не прекратит своего существования и после создания еврейского государства, а это значит, что борьба за национальную автономию — задача не менее актуальная, чем осуществление идеалов сионизма.
Таково было в целом политическое состояние евреев России к началу революции 1905–1907 гг.
Жизнь еврейского народа в России нашла отражение в довольно обширном корпусе мемуаров. Под мемуары отводились целые разделы периодических изданий второй половины XIX — начала XX в. Особое внимание этому жанру уделяли русскоязычные издания: «Еврейская библиотека», «Восход», «Еврейская старина», «Пережитое», «Еврейская летопись» и некоторые другие. Отметим и то, что эта традиция сохранилась и после 1917 г. Ведь лучшие мемуары той эпохи — «Книга жизни» С.М. Дубнова и «Дела минувших дней» Г.Б. Слиозберга — созданы в 1920—1930-х гг. в эмиграции.
Среди мемуаристов — деятели просвещения, писатели, ученые, художники, актеры, общественные и политические деятели. Особое значение имеют многочисленные воспоминания бывших солдат-кантонистов, так как в основном вышли из-под пера простых людей и освещают одну из наиболее трагических страниц национальной жизни в первой половине XIX в. Еще одна особенность еврейской мемуаристики — ее трехъязычие (иврит, идиш и русский). Большая часть этих воспоминаний фактически недоступна современному читателю. И дело не только в том, что до сих пор не переведены на русский язык такие известные произведения, как книги Саула Гинзбурга и Менахема Бейлиса, написанные на идише, или книга Якова Мазе, созданная на иврите, но и в том, что значительное число воспоминаний разбросано по ставшим библиографической редкостью периодическим изданиям.
Выбор языка зависел or многих обстоятельств, по большей части от времени и места их создания. На русском подобные произведения писались в основном в начале XX в. представителями так называемой русско-еврейской интеллигенции. Получив возможность жить вне черты оседлости, они, сохранив национальные традиции и верность иудаизму, создали новое культурное течение в еврействе, отличительной чертой которого стало использование русского языка наравне с еврейским.
В данный сборник включены три мемуара, освещающие еврейскую жизнь в России в XIX в.
Автор воспоминаний «Из Николаевской эпохи» Абрам Израилевич Паперна (1840–1919), поэт, публицист, литературовед и педагог, многие годы руководил различными еврейскими школами, создал несколько учебников. Его воспоминания сохранили подробности еврейского быта, отразили повседневную духовную и религиозную жизнь народа.
В несколько иной тональности написаны воспоминания Аркадия Григорьевича Ковнера (1842–1909). Человек, прозванный «еврейским Писаревым», он прожил бурную жизнь. Начав еще в юности сотрудничать в еврейской прессе, он вскоре вышел за рамки чисто национальной журналистики и стал печататься в
