и волнение от общения с водой. Теперь этого больше нет. Только холод и стремление не сдохнуть. По крайне мере, раньше времени. Пока не решу свои вопросы и не выполню поставленные задачи. Всего-то и надо вернуть родителям законность пребывания в мире магии, или хотя бы переезд в мир людей. А еще обезопасить наши миры друг от друга. И я даже не знаю, какая задача сложнее. Родители — предатели мира магии, преступники со стажем, совершившие не одно преступление. И кроме того, они даже не думают раскаиваться в содеянном, по крайне мере, папа — это точно. И два мира, рискующие столкнуться друг с другом. Победителей в этом точно не будет, но это не имеет никакого значения для тех, кто борется за власть. Что Заговорщики, что Отступники, что маги Коллегии готовы построить новый мир на обломках старого. Сделать это кажется наиболее вероятным, чем постараться сохранить мир нынешний, но какой ценой?
В войне всегда страдают мирные жители. И люди могут пострадать сильнее. У них нет магии, сил, позволяющих творить заклинания. Зато есть оружие, которое способно разворотить не один континент. От радиации ядерных бомб не спасет никакая магическая оболочка. Маги не смогут сдерживать мощь и последствия самого страшного оружия человеческого мира. И даже у них как-то получится растянуть магические резервы на неделю или две, что потом?
Я не претендую на звание героини года. Мне это не интересно. Пусть другие, молодые и горячие, борются за лавры победителей. Мне же достаточно понимать, что мир, в котором будет жить маленькая девчушка со смешными хвостиками, будет существовать.
Мысль о том, что есть кто-то, кому нужна я сама, не мои связи, влияние, а просто я сама, помогала не скатиться за край безумия. Малышка Габриэла, моя крестница и единственный близкий человек, рассчитывает на меня и на то, что мне удастся вернуть ее родителей из комы. С каждым днем это становится намного сложнее, но я должна, обязана попытаться вернуть Сью и Майкла. Не должен ребенок жить без родителей, тем более, что те живы, если их нынешнее состояние вообще можно назвать жизнью.
Сьюзан и Майкл пострадали во время моего прошлого медового месяца, почти сразу после свадьбы, когда мы с ними отправились в путешествие в горы. Фуникулер, взрыв, много снега и ледяной воды, острая боль, и через пару минут я стала вдовой. Генри Ричардсон, человек, который подарил мне надежду на счастье, погиб, спасая меня и моих друзей.
Хоть я и не виновата в том, что племянник Генри захотел прибрать все имущество дяди, а потому заказал наемного убийцу, но почему-то чувство вины спустя год нет-нет, да проклевывалось. Ведь если бы я не позвала их на торжество, а затем в путешествие, то Сью и Майкл могли бы наслаждаться обществом дочери, видели бы, как она растет, хохочет и весело проводит время со своей семьей. А вместо этого они лежат в коме, и шансов на возвращение к нормальной жизни у них не так уж и много.
По мне, пусть у них будет хоть один шанс на миллион, я зацеплюсь и воспользуюсь им. Мне тоже говорили, что ходить я не смогу. И что же? Смогла, пошла, побежала, даже свадебный танец сегодня танцевала.
От воспоминаний об очередной свадьбе меня бросает в дрожь. Я почти мерзну под теплыми струями воды. Как же это мероприятие было не похоже на предыдущее. Первый раз была хоть надежда на счастье. Свадьба с Генри была по обоюдному добровольному согласию: с его стороны любовь, забота, с моей — влюбленность, отчасти привязанность и огромное желание стать счастливой в мире людей. А еще я хотела ребенка. В этом никому не признаюсь. Никогда. Помогая Сью возиться с Габи, во мне проснулся материнский инстинкт, и тоже захотелось нянчиться и сюсюкаться с мелким карапузом, учить его разным смешным вещам, строить рожицы и хмурить домиком брови. А еще ходить по магазинам с умным видом и удивляться многообразию детской одежды, впечатляться новым игрушкам и понимать, что «устаревшие» машинки, куклы и зверята все же лучше навороченных гаджетов. Но главное, быть нужной малышу. Просто потому что я его мама, а не чье-то исполнение амбиций или напрасных ожиданий. Так здорово, когда в тебе хоть кто-то видит тебя настоящую, а не образ придуманный обществом. Ничто не сравниться с возможностью открывать для него или нее мир. Чувствовать тепло маленькой ладошки, касающейся щеки. Аккуратно держать за крохотный пальчик. Укладывать спать, баюкая на руках, и читать книжку про приключения верных друзей. Хотелось многого, но не сложилось.
Отключаю горячую воду, чтобы перестать думать о непозволительном. Это слабость, которой в любой момент могут воспользоваться. А этого допустить нельзя. Но мысли, чувства, воспоминания льются рекой. Когда быть настоящей, если не сейчас? Не наедине с собой? Там за дверью ванной комнаты меня ожидает мир, который не приемлет слабостей, который не должен узнать, что я просто хотела стать мамой.
Почему-то ни бывшего возлюбленного, ни бывшего мужа я не видела в роли отца своего сына или дочки. Там должен был быть кто-то другой. Сильный, мощный, способный закрыть от всего и всех, но при этом спокойный, нежный, заботливый и терпеливый. Куда же без него?
В дверь неожиданно постучали. Денис.
— С тобой все в порядке? Или ты в русалочку превратилась? — из-за шума воды не могу различить тон его голоса. Ощущается немного недовольный флер эмоций, но не более.
— Да, — бросила я почти безразличный ответ. Даже не представляю, каково это — делить постель с тем, кого не хочешь. И представлять не хочу. Хотя, стоит признаться, что агент Холковский весьма привлекателен той мужской красотой, в которой хочется раствориться, доверившись. Такие мужчины, как он, могут решить сотни проблем, не моргнув и глазом. Уж очень они в себе уверенны.
Как говорил Николо Макиавелли, оправдать целью можно любое средство. Надо бы перечитать «Государя». Полезно вспомнить, как себя вести между молотом и наковальней, может быть, упускаю что-то. Современные методы игры в политику мало чем отличаются от прошедших, и есть чему поучиться. Хотя если эту фразу сказал и Игнатий Лойола, то тут стоит призадуматься о последствиях. Контрреформация в Испании шла не гуманными способами и с протестантами там боролись весьма жестко: инквизиция, церковные разбирательства, суды, пытки и казни приверженцев идей Мартина Лютера и Жана Кальвина. Столько человеческих судеб было сломано и уничтожено в религиозной борьбе в Европе в Новое время.
Упираюсь головой в стену. Холодно.
