действом. Ник только хмыкает, качая головой.
— Вода горячая есть, душ, туалет в номере, отопление работает на всю, внизу есть автомат с кофе и всякой дрянью типа чипсов.
— С наступающим, — только и успеваю сказать я, когда мне в руки ложится стопка белья.
— И вам, голубки, — подмигнув, она сама закрывает за собой дверь.
Я оглядываю номер. Узкий шкаф, кровать, тумбочка и небольшой кухонный стол со стулом. Вот и все. За окном с задранными жалюзи по-прежнему сыплет снег.
С Наступающим, ага. Капец.
Глава 5
— Ты издеваешься, Надежда! — мама так вопит в трубку, что ее голос должны по идее услышать все постояльцы. Стены здесь тонкие.
— Тише, пожалуйста, — шиплю я, быстро кидая взгляд в сторону сидящего на кровати Ника.
Он головы не поднимает, листает ленту телефона. Снова отворачиваюсь к окну.
— А завтра-то ты приедешь?
— Конечно, мам. Конечно, приеду. До Покровского осталось километров десять, если что, я буду какие-то участки проходить пешком. Я обязательно буду завтра.
Мама страдальчески вздыхает. И почто ей досталась такая дочь — уверена, именно так она и думает.
— Я этого не заслужила, — в более мягкой форме интерпретирует она мою мысль.
Утыкаюсь лбом в прохладное стекло, на котором от моего дыхания тут же появляется пятно. А я заслужила?
— Все будет хорошо, Надюш, — вклинивается папа, я улыбаюсь, не открывая глаз.
Сколько раз я слышала от него эти слова? Миллион. Иногда кажется, он повторяет их как мантру. Только в мантры он не верит, вот в чем проблема. Я точно не верю.
— Конечно, пап, — отзываюсь все же.
— Может, дороги почистят, и мы тебя сами заберем завтра. Ты ведь совсем рядышком. Считай, с нами.
— Да, так и есть. Ну пока, пап, скоро новый год уже, вы там за стол, наверное, садитесь.
— Давай, Надюш, звони, если что.
Вешаю трубку, снова тяжело выдыхаю на стекло. Пишу букву А — странно, но с тех пор как появилась Аленка, меня тянет писать ее имя. Даже когда на лекциях сижу, вывожу на полях. Аленка, девочка моя.
Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Никитой. Наша девочка. У нее мои волосы, но глаза Ника — такие же, словно сонные.
Сжимаю зубы. Не о том ты думаешь, Надя, не о том.
— Мать пилит? — усмехается Ник, поднимая взгляд. Я криво улыбаюсь.
— В этом плане она стабильна.
— Я хотел сгонять вниз, прикупить что-нибудь в автомате, — встает он, потягивается, обнажая полоску кожи между джинсами и свитером.
Я отворачиваюсь. Совершенно не к месту лезут ненужные воспоминания. Было время, когда я могла его касаться. Когда он улыбался мне. Я обожала его улыбку, такую широкую, нежную, словно только для меня.
Когда улыбался Ник, я сама всегда растягивала губы в ответ. Просто не могла удержаться. Называла его чеширским котом, а он меня Соней, потому что я постоянно вырубалась. Уставала, совмещая учебу и работу в баре.
Сейчас лучше на Ника даже не смотреть. Мы просто оказались в безвыходной ситуации. Завтра разойдемся и продолжим делать вид, что почти незнакомы. Именно этим мы ведь сейчас и занимаемся, да?
— Тебе взять что-нибудь? — спрашивает Ник, двигая к двери.
— Нет, спасибо.
Когда он уходит, я захожу в ванную, смотрю на свое отражение в зеркале. Хорошо, что без макияжа, а то выглядела бы сейчас, как Мэрлин Мэнсон. Волосы убраны в хвост, который успел растрепаться. В остальном — все как обычно. Надя как Надя. Девочка с большими глазами. Ничего примечательного.
Гордеев возвращается без двадцати двенадцать, несет, задрав свитер на манер кармана, кучу всего. Высыпает на стол чипсы, орешки, шоколадки, газировку, воду.
— Ты там все купил, что было? — не удерживаюсь я. Ник тоже хмыкает.
— Я не жрал толком с обеда из-за этой долбанной пробки. Кстати, — подходит к сумке, открыв, достает бутылку шампанского, коробку конфет, и подарочную коробочку, набитую мандаринами.
— Набор для встречи нового года в любых условиях? — снова не удерживаюсь я от замечания, Ник смеется.
— В аэропорту купил. Но, как видишь, пригодилось.
Мы замираем вдвоем у стола, переглядываемся и тут же оба отворачиваемся. Вожу пальцем по шоколадке, не зная, что сказать.
— Как в целом у тебя дела? — спрашивает Никита, открывая пакет с чипсами. Пожимаю плечами.
— Нормально. Работаю помощником бухгалтера.
— Звучит страшно интересно, — мягко улыбается он. Шутит, конечно.
— Ну а ты, — кидаю быстрый взгляд. — Чем занимаешься в Испании?
— Веду дела отца. У него же там типа филиал.
— Хороший райончик.
— Точно, — Ник снова улыбается, постукивая пальцами по столу. Когда я обращаю на это внимание, начинает есть чипсы.
Мы общаемся сейчас как действительно бывшие одногруппники, которые случайно встретились. Осознание этого неприятно сдавливает грудь. Лучше бы я замерзла на трассе от холода, чем вот так меня сейчас ломает от равнодушия, которым пропитан голос Ника.
— Выпьешь? — спрашивает он, я качаю головой, беру бутылочку с соком. Апельсиновый, мой любимый. Случайно взял его или помнит?
— Я тоже не хочу, — присаживается на край стола, продолжая меня разглядывать и хрустеть чипсами. Я натягиваю неискреннюю улыбку.
— Не так ты планировал новый год отпраздновать, да? — спрашиваю зачем-то.
— А ты как планировала?
— С родителями.
— Парня нет?
Кинув на него взгляд, отворачиваюсь и качаю головой. Ник усмехается, откидывая пакет и складывая на груди руки.
— А я думал, ты уже замуж вышла и кучу детей нарожала. С каким-нибудь более подходящим парнем.
Его слова просто сквозят язвительностью, которую я совсем не понимаю. Да и не хочу понимать. Внутри вспыхивает огонь противоречия. Да как он вообще смеет так говорить со мной? Бросил меня, сбежал… Кучу детей… Родила одного. От тебя, Ник. Смешно. Представляю его выражение лица.
— Обязательно так и сделаю, как только встречу подходящего, — не удерживаюсь от замечания.
Судя по его тону, он совсем не рад моей компании. Хмыкнув, Ник резко отталкивает от стола и отходит. Развернувшись, замечаю:
— Я, между прочим, тоже не в восторге от того, что нам придется провести эту ночь вместе.
— Правда? — он закусывает нижнюю губу, глаза подергивает холодом. — Ну ты всегда можешь свалить, на трассе полно желающих, которые примут тебя в свою компанию.
Щеки вспыхивают. В комнате и так жарко, тетушка не обманула, с отоплением проблем нет. Теперь еще душит то ли злость, то ли стыд.
— Хочешь, чтобы я ушла? — спрашиваю все же. В конце концов, это он снял номер, он вроде как пригласил меня переночевать тут. Может, и вышвырнуть. Как вышвырнул из своей жизни.
— Лучше бы ты вообще не появлялась никогда, — бросает Ник и уходит в ванную.
