с тобой уже месяц.
Смеюсь, не удержавшись, легонько ударяю его кулаком в плечо. И снова целую. Кажется, у меня появилась быстро развивающаяся зависимость.
— Мне пора, Ник, — говорю еще минут через пятнадцать, в ужасе глядя на часы. — Мама сто процентов заметит, как я поздно.
— Чего она тебя так пилит? Ты уже взрослая, восемнадцать есть.
— Это сложно, я же объясняла, — вздыхаю, с сожалением освобождаясь из его объятий. — Она просто строгая. Очень. Понимаешь… — немного смущаюсь, но все же продолжаю. Я не привыкла делиться личным, но сейчас это кажется правильным. — Ее родная сестра, она была не очень… В общем, вела неправильный образ жизни. Связалась с плохой компанией, алкоголь, наркотики. Потом забеременела, в последнем классе школы. Ребенок родился больным. Сейчас находится в частной клинике, которую оплачивает моя мама. Сестра в двадцать три умерла от передозировки. Дурацкая история, прости. Совсем не для дня рождения.
— Все нормально, Надь, — Ник обнимает меня, гладит по волосам, целует в макушку. Мне вдруг становится тепло и хорошо. — Твоя мать насмотрелась в юности на плохой опыт своей сестры, и теперь запрещает все тебе.
— Она просто очень за меня волнуется. Потому что знает, как может быть тяжело.
Ник кивает, закусив губу, потом говорит:
— Моя сестра тоже балуется наркотой.
— У тебя есть сестра? — удивляюсь я. — Не поверишь, двойняшка.
— Ты серьезно? — искренне удивляюсь я. — А почему она не учится с нами?
— Она вообще нигде не учится, — криво улыбается Ник. — Отец планирует выдать ее удачно замуж. По возможности. Но пока что она активно прожигает свою жизнь. К сожалению, никого не слушая, в том числе и меня.
— Мне жаль.
— Я просто хочу сказать, что твоя мама слишком жестит. По-моему, правильнее тебя вообще нет никого на свете.
— Это звучит не как комплимент, — смеюсь я. Ник широко улыбается. Аккуратно щелкает меня по носу.
— Хочешь комплимент, Одинцова? Знаешь, как я на тебя запал?
— Как?
— Когда ты в аудитории повернулась ко мне. А я подумал: вау, вот это да. Девочка с большими глазами.
— Так во всем виноваты глаза?
— Остальное я тоже разглядел, не переживай.
— Все, я пошла, — улыбаюсь, качая головой. Ник притягивает и коротко целует. — До завтра.
Мать, конечно, палит. И чего ей не спится?
— Почему так поздно, Надежда? — выходит она в прихожую, как только я появляюсь.
А ведь я вела себя тише мышки. В темноте коридора мама похожа на привидение в длинной широкой ночнушке.
— Лето, сезон, мам, на час позже бар будет закрываться.
Я ненавижу врать в принципе, а маме в особенности, но она не должна знать правду. Она против того, чтобы у меня были отношения, пока я учусь. А уж Ника точно не оценит. Будет скандал, а я совершенно не хочу скандалов. Не хочу терять Ника. Особенно теперь.
Мама моим ответом довольствуется. Пробравшись после душа в комнату, зажигаю настольную лампу. Подарок Нику я купить не успеваю, потому сделаю небольшой презент. Конечно, это очень наивно, но… Достаю нитки и начинаю плести.
Раньше я много плела феньки, но с универом и работой стало не до того. Руки помнят, потому быстро сплетаю простой узор. А потом внезапно делаю еще одну — для себя. Боже, я умудрилась превратиться в романтичную дурочку за несколько часов. Надо как-то себя контролировать что ли?
Сплю в ту ночь я мало, потому с утра сажусь в машину Ника совсем вялая. А он сразу тянется и целует меня.
— Кофе, — протягивает стаканчик, и я принимаю его с благодарностью.
— У меня для тебя есть небольшой подарок, — неуверенно говорю. Ник смотрит с интересом. — Он без изысков, просто я… Я хотела сделать тебе приятное, но не знала…
— Давай подарок, — смеется он.
Протягиваю фенечку, Ник тут же подставляет мне руку. Завязываю ее слегка подрагивающими пальцами. Подошла по размеру. Идеально.
— Сама сплела? — спрашивает он, я киваю и показываю на своей руке такую же.
— Надеюсь, это приворот? — шутит Ник. — А то я уже не знаю, как тебя добиться.
— Дурак, — смеюсь я, отвечая на поцелуй. — Тебя это не напрягает? Что у нас одинаковые феньки? Ты не считаешь меня дурочкой?
— Даже если бы считал, ты точно самая красивая дурочка на свете. Ладно, ладно, мне нравится, Надь. Это мило. И очень приятно, что ты потратила ради меня столько сил и времени.
Ааа, ну как он может быть таким милым?
Поцелуев очень быстро становится мало нам обоим. Они становятся все более жадными и откровенными. И с каждым разом мне все сложнее отрываться от Ника. Особенно, когда он усаживает меня на себя в машине и так горячо прижимает.
— Ник, Ник, хватит, — выдыхаю я в который раз, утыкаясь лбом в его лоб. Я отлично чувствую, что он возбужден. Ник прикрывает глаза, тяжело дыша. — Прости, — продолжаю я. — Дело не в том, что я не хочу. Я хочу.
— Но? — смотрит он на меня. Облизываю губы.
— Но у меня еще не было парня.
Он растерянно хлопает ресницами.
— В смысле… Ты девственница?
Я киваю, Ник открывает рот от удивления.
— Так, — говорит наконец. — Я понял. Я… Я подожду.
— Не надо ждать, — качаю головой. — Но… Я не хочу делать это в машине.
— Я понял. Я все устрою. Если ты точно готова?..
— Я готова.
Я действительно готова. У меня будет самая лучшая первая ночь, какую только можно представить, полная романтики и нежности. Ее подарит мне Ник, и он же потом разобьет мне сердце.
Глава 9
— Все в порядке с тобой, Надь? — хмурится Оля, когда я за вечер третий раз выбегаю подышать.
— Да, норм, что-то душно сегодня, из-за жары, наверное, — улыбаюсь в ответ.
Меня действительно мутит и немного штормит. Запах сиграетного дыма вызывает рвотный рефлекс. Наверное, я просто устала. Сессия сдана, можно бы и выдохнуть, но я не могу. Теперь мы с Ником проводим вместе целые дни, до самой моей смены.
Я вру матери, что помогаю в универе в деканате. Не могу объяснить, где пропадаю. А объяснять надо. Это же мама. Я устала скрываться, да и Ник тоже не очень доволен этим фактом. Ему хочется иметь возможность в любое время меня увидеть и услышать. Но я такой возможности дать не могу.
Я совершенно уверена, что мама ни за что не примет мой роман. Это сто процентов. Двести. Тысяча.
— Ты не обязана отчитываться перед ней, — постоянно повторяет Ник, в его голосе чувствуется раздражение. — Ты совершеннолетняя, сама себя обеспечиваешь.
— Не совсем сама, — поправляю его. — Я живу
