фразами! Когда я читала книги, иногда воображала себя на месте какой-нибудь аристократки, но понимала, что в реальной жизни я так не скажу никогда. Не потому что не хочу, наоборот, я бы с удовольствием не кивала коллегам, а желала всем доброго утра и прекрасного настроения. Но не с моим дефектом речи. Никто не дождется, пока я выговорю фразу больше двух слов. А сейчас могу! Могу!
Мужчина, который представился как ректор, подошел, бесцеремонно взял меня под мышки и поставил на ноги. Я вцепилась в него мертвой хваткой.
Нет, напрасно я думала, что мне все равно, если я снова окажусь неходячей, сердце зашлось в бешеном стуке, пока я очень медленно отпускала мужчину. Со стороны, наверное, казалось, что и прижимаюсь к нему в любовном экстазе, настолько крепко и плотно я его держала. Хотя откуда бы мне знать про это? Меня до дома никто ни разу не провожал, а о поцелуях и всем остальном я знаю только в теории. Говорю же, чужая для всех. Странная и непонятная.
Ноги держали. Держали! У меня слезы на глаза навернулись от радости. Так вот чего на самом деле я боялась.
– Прекратите немедленно! У меня нет времени и желания выслушивать ваши истерики, – хлестнули слова мужчины.
От неожиданности колени подогнулись, и я села, широко распахнув глаза. Истерика? У меня с трех лет не было истерик, когда я четко поняла, что никому не нужна и никто мне ничего не должен.
Мужчина вытащил платок и дал его мне.
– Вот, это должно помочь, – заявил он.
– Благодарю вас, – быть вежливой и воспитанной было безумно приятно.
– Я позову кого-нибудь. Демоны! – зло бросил ректор и вышел, хлопнув дверью.
А мне, наверное, в первый раз стало по настоящему обидно.
Глава 4. О мире и магии
Это я так мужчину напугала? Чем интересно? Оглядела себя. Одета точно так же, как и было до того, как на меня свалился ученик. То есть в костюм. Скромный, закрытый. Да и смешно было бы даже предположить, что я его как женщина мужчину смутила. Хотя хотелось бы. Ректор мне понравился. Может просто потому, что был первым, кто оказался ко мне так близко. Необычно. Непривычно. Волнительно до мурашек…
Что-то меня не туда понесло. Привычка постоянно анализировать свои ощущения осталась после лечебницы. Если ты хорошо описывала, что изменилось, то могли дать конфету. А сладкое я люблю. Какие еще радости могут быть у сироты, у которой нет ничего своего?
Кстати, а вещей никаких у меня и сейчас нет…
Но это мелочи, надо понять, могу я ходить или нет. Вот что важно.
Набрала в грудь воздуха, собираясь встать на ноги и подтвердить или опровергнуть свой самый страшный кошмар.
– Чего вздыхаешь? Ректор понравился? – раздалось ехидное позади.
Призрак. То есть он не показался мне?
– А что, нельзя? – Набычилась, как обычно это делали наши ученики.
– Да чего нет-то? Он неженатый, любитесь на здоровье. Только он бегает от баб.
Так, ноги или ректор? Пусть будет ректор, пока Ниримаске разговорился.
– Отчего же? – спросила.
– Не от чего, а от кого. Глухая что ли? От баб, говорю, бегает. Не любит он их, не смотрит даже.
– Ясно, – понятливо сказала я. Красивый, молодой, мужественный, с таким взглядом, что душу до костей пробирает, еще и ректор, и не женат. Логично, если он за другую команду играет.
Но так даже лучше. Значит, и думать больше об этом не буду, мне другой вопрос решить надо.
Ухватилась за спинку кровати и неуверенно встала.
– А ты куда это собралась? – тут же спросил призрак. Ишь, любопытный какой.
– По нужде, можно? – спросила. У меня тут вопрос самый важный решается, а это чудище академическое под руку лезет.
Замолчал, только следил с интересом. А мне-то как интересно. Доктор Чэнь чудеса творил, пусть и было это очень… специфично. На ноги он меня поднял, только ходила я как та русалочка из сказки – преодолевая боль. А сейчас ее нет. Боязно.
Сделала первый шаг. Второй. Иду… Иду! Боги, я хожу! От волнения запуталась, что в какой последовательности делать, и чуть не упала. Рассмеялась, заливаясь слезами радости.
– Девка, а ты часом не блаженная? – спросил хранитель.
Села на кровать и принялась глубоко и шумно дышать, успокаивая сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Надо взять себя в руки.
– Вы что-то спросили? – обратилась к призраку, вернув себе привычное состояние отрешенности.
– Ага. Говорю, ты откуда такая блаженная взялась тут?
– Не знаю. А тут – это где? Про академию я поняла. Но мне кажется, что я точно не в своей родной стране. Просветите меня, уважаемый Ниримаске, где я?
****
Призрак, усевшись напротив, охотно поведал, что я в мире, который называется Окенчар. Что мир магический, и мы находимся на самом его южном континенте. Можно сказать, на полюсе. Что Светлые маги построили тут академию, в противовес той, что стоит на севере, и отправляют сюда своих детей. Что есть еще три материка, Срединный, где жизнь бьет ключом и там живут вперемешку и маги, и люди. Они не делятся по магии и расам, только по государствам. Есть еще Западный континент, где находятся родовые цитадели Темных магов. А есть Восточный, где обосновались Светлые.
Ниримаске рассказал, что деление у магов вышло стихийно, и основа в том, что Светлые получают силу, созидая что-то, а Темным проще брать ее от разрушения и смерти. Но оно и понятно, потому что у них в родословной демоны потоптались, которые только-только, когда мир возник, пришли на Окенчар. Но потом тут заварушка вышла из-за нарушения баланса энергий, и открылся проход в демонические миры, а оттуда всякие низшие сущности полезли. Пришлось совместно от них избавляться и демонов просить временно мир не посещать, пока он не стабилизируется. Но в нем все равно что-то сломалось, и Создатели пытаются найти причину и исправить это.
– А меня приставили, чтобы я за порядком следил и, если что, Создателям сообщал обо всем. Но как сообщать, если тут магии нету? – делился наболевшим хранитель.
Сейчас, когда он не мерцал, не становился полупрозрачным, а спокойно сидел напротив и рассказывал, я рассмотрела его. Определение “Седой,
