у вас пустой резерв, то кто в этом будет виноват?
Я ничего не понимала. Магистр что, как автомат? Должен быть с полным боекомплектом на случай – придет война, а я разряжен?
– Лорд ректор, я в норме, я уже восстановился.
– Тем более! Вам пришлось тратить магию на собственное восстановление, вместо того, чтобы укрепить защиту. Госпожа Силина, пожалуйста, не вынуждайте больше наших сотрудников тратить ценную энергию на вашу блажь!
Он не кричал, но столько в его голосе было досады и недовольства, что хотелось ощетиниться, как мои детки, и сказать гадость в ответ. Или уйти.
А еще отчаянно захотелось домой. Что я вообще делаю в этом мире, как тут оказалась? Почему поверила, что попала куда-то? Потому что мне об этом полупрозрачный старик сказал? Так он и привидеться мог.
Да, на Земле было не все гладко. Дом, наследство бабули, отобрал брат, и ему же я каждый месяц отдавала часть зарплаты. Зато у меня была работа. Начальник на меня голоса ни разу не повысил, наоборот, всегда по доброму общался, с уважением. Ценил. Не то, что тут.
Еще была баба Глаша с подругами, взявшими надо мной “шефство”. Они тоже ко мне с некоторой заботой относились и участием. Постепенно наладилось бы и все остальное.
А что тут? Все тоже “ничего”, но еще я не понимаю, по каким правилам жить.
Даже когда меня приемные на ферму к знакомым сослали, после того, как их стали расспрашивать, как живется приемному ребенку, то объяснили, на каких условиях я могу рассчитывать на миску похлебки.
Потом узнала, что бабушка всех письмами и жалобами закидала, что ей не дают с внучкой общаться, ничего о ней не сообщают, и что она подозревает приемных в насилии над ребенком. Дескать, я ей звонила и жаловалась. Конечно, никуда я не звонила, да и кто бы позволил. А приемные хотели меня сутенерам отдать, есть, оказывается, любители, когда партнер неполноценный и ответить не может. Но в цене не сошлись, за меня мало давали. Это я случайно подслушала до отъезда на ферму. Они перестраховались и решили подождать немного. И стали с бабулей переписываться, чтобы показать, что все в порядке, и чтобы к ним с проверками не лезли.
А бабушка тактику сменила, стала писать, что стара уже, что перед смертью повидаться хочет. И что имущество все мне завещала. Американцы до денег жадные, они им совесть и все остальные чувства заменяют. А бабуля все расписывала, что у нее дом без хозяйки останется, что земля зарастет. И все в таком виде подавала, что приемные решили, что бабуля у меня женщина одинокая и богатая. Не в курсе они были, что собой типичный домик в деревне представляет. А старушка еще и фото присылала, где она на фоне дорогих интерьеров, и аккаунт в соц. сетях завела. И там то про бассейн напишет, что почистили плохо, то фото еды какой-нибудь выложит. Про то, что она в чужом доме подрабатывала, молчала.
Приемные купились и решили наследство мое к рукам прибрать. Только поэтому в Россию и отпустили, чтобы я в права наследства вступила. А я решила обратно не возвращаться.
А сейчас вот хочу. Не к американцам, конечно, к своим. Мне бы только понять, как. Но если у них тут прорывы открываются, то, наверное, можно и на Землю проход открыть. Тем более, тут маги все, волшебники. Если их попросить, то может кто и согласится мне помочь. Правда, у них с силой и магией сложности какие-то… Но они, как американцы, на чужом горбу в рай въехать хотят. “Мы же Светлые, будем лучше морковку есть, чем ручки замараем и яичницу пожарим!”
А я не Светлая.
Я разберусь. Смогу. Вернусь.
– Госпожа Карина! – я снова погрузилась в раздумья, отрешившитсбь от мира, и окрик вернул меня в реальность.
– Она же сгорит! – паниковал самый щуплый из студентов.
Сгорит? Кто сгорит? Ах, запеканка же!
Встала, молча достала противни. Нарезала на квадраты-порции.
– Принесите сметану, – попросила.
– Вы так и будете меня игнорировать? – ректор недовольно воззрился на меня.
Эх, Борис Сергеевич, как же я по вам скучаю…
– Если бы вы мне объяснили, что собой представляет магия, и почему ее нельзя тратить, то я постаралась бы впредь не допускать таких ошибок, – тщательно подбирая слова, сказала я.
– Объяснять элементарное – за кого вы меня принимаете? – холодно бросил он.
Аккуратно и медленно положила нож рядом с противнем.
– Раздаточную лопатку, – скомандовала.
Ректор посмотрел на меня удивленно, а студенты сообразили, и тот, что был шире всех, достал и подал мне требуемое.
– Я считаю вас своим работодателем. Провести обучение нового сотрудника и ввести его в курс дела в наших общих интересах. Тем более, что вы, как никто должны понимать, что я не в курсе местных реалий. Возможно, что вы не знали, но в моем мире никакой магии вообще нет.
– Как нет? – удивились все. – Вы же Темная. Разве вы не из Мороксойла?
– Что такое Мороксойл? – спросила я.
Все переглянулись и замолчали, а я в тишине принялась раскладывать запеканку. Раз приготовили, не пропадать же.
Глава 8. Сработемся? Не сработаемся?
Студенты смели все мгновенно. И запеканку со сметаной, и компот из “умершего винограда”. Но не расходились, продолжая сидеть в столовой и чего-то ждать. Ни о каком завтраке речь уж не шла, на противнях просто ни крошки не осталось.
– Как можно так над детьми издеваться? – спросила я, жалея о том, что хлеб будет только завтра. – Вы их вообще не кормите или они у вас святым духом питаются? – спросила магистра Чукар. – И мне нужны дежурные, чтобы прибрать здесь все и вымыть посуду.
Магистр воровато оглянулся.
– Госпожа Силина, давайте я магией…
– Ну уж нет, – мысль магистра я сразу уловила. – Не надо мне тут никакой магии. Если она у вас в таком дефиците, зачем делать все эти вещи, которые на ней работают? Просто дайте мне несколько провинившихся студентов, и пусть они убирают.
– А давайте мы помоем и приберем, – предложил тот из пятерки, что был самый щуплый.
– Тем
