пришлась, – показал мужчина чуть в сторону.
Всмотрелась. Да это не кролик, это натуральный крол!
На ферме, где я жила, были кролики породы бельгийский великан. Так вот они по сравнению с этим кролом были малютками. Великан сидел сейчас под кустом и, глядя на нас, ел морковь. Рука дернулась поймать его и он, почуяв порыв, бросил овощ и сиганул в кусты, которые тут же зашевелились.
– И много тут таких кролов? – спросила, сообразив, отчего кусты наблюдали за нами.
– Очень. Их не поймать магией, она с них соскальзывает. А охотится с мечом неэффективно.
– Кто же на грызунов с мечом охотиться? – сказала я. – Кроликов силками ловят.
– Вы умеете ловить этих зверей? – удивился Рейот Готье.
– Не то, чтобы я их часто ловила, но в принципе, знаю как.
Потому что в теории у бельгийского великана спокойный характер, но на практике эти твари все время норовили удрать. И если наши были заперты в клетках и удавалось им это крайне редко, то соседские… Мне кажется, что сосед специально их разводил и выпускал, когда хотел проредить урожай Генри Мейеру.
А здесь такие кролищи! Да из одного можно две шапки сшить и рукавицы! Кстати, судя по опавшим листьям и полуголым кустам, сейчас осень. Может зима тут и не суровая, ведь кролики только там размножаются, где климат мягкий, но у меня даже куртки нет, плащ и тот ректор одолжил. Так шубку захотелось или хотя бы накидку меховую. А если зверьки к магии невосприимчивы, это еще и защита будет.
– А магия с них только с живых соскальзывает? Или с выделанной шкуры тоже? – спросила, пока мужчина чистил очередную морковь.
– Со шкурок тоже, – сообщил рекор. – У меня есть несколько, думал их в стазис погрузить и скорняку отправить, когда связь со Светлыми землями появится, но не случилось. Пришлось самому обрабатывать. Только не говорите, что вы и туши разделывать умеете. Хотя вы же Темная, чему я удивляюсь, – мужчина отдал мне корнеплод и снова пошел вперед. – Уже близко, не отставайте.
– А если я поймаю зверьков, можно я шкурки себе оставлю? – мысль о кроличьей накидке прочно поселилась в моем воображении.
– Да сколько угодно, только мясо отдайте адептам.
– Вы же не готовите, сырым есть будете?
– Зачем сырым? На костре запечем или кашу сварим. Вы же не думаете, что мы одной морковью питаемся? – ректор оглянулся и приподнял бровь в немом вопросе.
Ну как не думаю? Именно так и думаю.
– Вы ругались, что магистр Чукар на кухне магию потратил, а сами сейчас ею морковь чистили, – сказала, чтобы не признаваться, что думала о мужчине не очень хорошо.
И не предполагала, что он может шкуру выделать. Я-то понятно, я на ферме пять лет прожила. На очень большой американской ферме с огромным подворьем, где хозяин не любил тратиться на “излишества” и все, что можно было сделать руками и бесплатным работником, то есть мной, так и делалось.
– У нас с ним разное положение. Магистр Чукар долго и плохо восстанавливает магический резерв, поэтому я бы предпочел, чтобы он тратил магию в исключительных случаях.
А мне показалось, что магистру Чукар очень даже понравилось тратить свою силу. Впрочем, я по прежнему ничего об этом не знаю.
– Лорд Готье, вы хотели рассказать мне про магию, – напомнила я.
– Да, позже, – отмахнулся он. – Мы пришли. Сейчас спокойно постойте рядом и не лезьте под руку.
Он раздвинул ветви очередного разросшегося куста и в нескольких шагах перед нами оказалась стена из бледно-лунного света. Она чуть мерцала и так и манила прикоснуться к ней, чтобы понять, какая она на ощупь – осязаемая или просто видимость? И если осязаемая, то какая – теплая и бархатистая или холодная и гладкая?
Но мне велели не лезть, и я спрятала руки за спину, сцепив пальцы и сжав их в кулаки. Мужчина, убедившись, что я стою на месте, подошел к изгороди и выставил вперед ладони. Они начали разгораться таким же бледно-лунным светом, как барьер, а во мне, чем ярче светились руки мужчина, тем сильнее внутри нарастало желание вытолкнуть его за световой контур.
И когда свет с его рук потек в стену, это желание стало просто невыносимым.
Глава 10. За барьером
Я сделала шаг вперед и упала на колени. Это был, как мне казалось, единственный способ остановить меня. Мужчина услышал, оглянулся. Нахмурился.
– Что с вами? – спросил, гася свет в руках и подходя ко мне. Опустился на корточки. – Вам плохо?
Мне было отвратительно – тело ломало и выворачивало, на душе было тошно и мерзко, а еще меня захлестнуло разочарование в себе, что я такая слабая и никчемная. Хотелось обвинить во всем этом ректора, сорвать на нем злость и оттолкнуть. Точнее, вытолкать во тьму.
Наверное, я моркови переела. Наверняка, она тут у них отравленная. Потому что раньше за мной кровожадных помыслов не наблюдалось.
– Отойдите, пожалуйста, – попросила я. – Мне очень хочется вас за периметр вытолкнуть. Зря вы меня с собой взяли.
– Хм, интересно. А хочется только меня вытолкнуть или самой тоже туда пойти? – спросил ректор вместо того, чтобы возмущаться. – И не сидите на холодном, простыните. Или Темные не болеют?
– Не знаю я ничего о Темных, я их не видела ни разу, – сказала с отчаянием. Что за странный тип, должен ругаться, а он переживает, не заболею ли я. Я к такой заботе не привыкла и не знаю, как реагировать. – А за периметр…
Задумалась. Хочу ли я в эту темноту? Определенно. Будто тянет что-то и зовет. Но страшно же! А если там ректор будет, то он светится… Вытолкнуть его и посмотреть, что там, за стеной.
Поняла и сама удивилась. Это я хочу ректора как фонарь использовать?
– Хочу за периметр, – призналась я, зажмурившись.
Привычка дурная с лечебницы осталась, спросили – ответь, как есть. Как бы не было неприятно.
Мужчина молчал, словно к чему-то прислушивался, а я дыхание задержала в ожидании ответа. Сейчас скажет, что раз я Темная, то мне тут нельзя оставаться, и пошлет туда,
