даже горел бушующий огонь, который все еще пылал внутри меня, хотя она давно ушла. Иногда казалось, что он сожжет меня дотла.
Каз принадлежала Элигору, одному из Великих Герцогов Ада. После нашего романа, нашего увлечения — называйте как хотите — она вернулась к нему. Она даже пыталась убедить меня, что ей нет до меня дела, но, понимаете, я ей не верил. Я был уверен, что она чувствовала то же самое, что и я, потому что, если я был не прав в этом, значит, я был не прав во всем. Я имею в виду, настолько не прав, как если бы сказал, что низ — это верх, черное — это белое, а Земля все-таки плоская.
Можете считать меня глупцом, но я ей не поверил. Я не мог. К тому же у меня было и более реальное доказательство того, что она лгала. Не волнуйтесь, скоро и до этого доберемся.
В общем, теперь Элигор ненавидел меня, потому что я связался с его «собственностью» (ладно, еще и по другим причинам: я застрелил его секретаря, скормил его охранника и вообще мешал его планам). Стыдно, но разница в наших силах склонялась в сторону Элигора: он был царственной особой Ада, а я — мелким чиновником среднего уровня, у которого и так репутация была нечиста. Так почему я был еще жив? Потому что у меня было перо — золотое перо из крыла одного важного ангела, которым закрепили незаконную сделку между Великим Герцогом Элигором и кем-то в Раю — кем именно, я пока так и не знал. Элигор точно не хотел, чтобы кто-то узнал про перо, а так как я его хорошенько припрятал, то был уверен в собственной безопасности. С другой стороны, у Элигора была Каз, и он забрал ее в Ад, куда я не могу попасть. Тупиковая ситуация. То есть так я думал, когда это все началось. Как в итоге оказалось, я сумел выстроить карточный домик из самых необоснованных предположений.
Ой. Снова я немного забегаю вперед. Много всего произошло еще до того, как я узнал про мост Нерона, и я, пожалуй, должен рассказать вам об этом прежде, чем мы вернемся к событиям в Аду.
Последний эпизод непрекращающегося сумасшествия из моей загробной жизни начался с того, что обычные люди назвали бы собеседованием на работу. Правда, обычных людей не оценивала бы группа разъяренных небожителей, которые могут буквально разрушить бессмертную душу одним только словом. Даже несчастным беднягам, работающим на Трампа, не приходится мириться с подобным.
Глава 2
ПЯТЬ РАЗГНЕВАННЫХ АНГЕЛОВ
Меня вызвали в Рай, а именно в Анакторон, огромный зал заседаний, в котором я когда-то бывал раньше. Это образец удивительной архитекторской невозможности с высоченными потолками, парящим столом из черного камня и рекой, текущей прямо посреди пола. Мой архангел, Темюэль (типа мой наставник), привел меня в это грандиозное здание и затем благоразумно покинул меня. По другую сторону каменного стола находились пятеро моих инквизиторов — эфоров, они парили так, будто кто-то столкнул со стола канделябр, а огонь остался гореть в воздухе.
— Господь любит тебя, Ангел Долориэль, — заявило прозрачное белое пламя, коим являлась Терентия. — Наш Эфорат приветствует тебя.
Как и при первой нашей встрече, Терентия возглавляла коллегию, хотя я знал, что Караэль, ангел-воитель рядом с ней, достиг самого высокого поста в иерархии Третьей Сферы (все, связанное с Землей и ее жителями). Возле него парил Чэмюэль, будто туман, светящийся изнутри, а рядом с Камаэлем была Энаита, детского вида сущность, которая могла быть так же строго холодна, как и Терентия, — я знал это по собственному неприятному опыту. С краю находился Разиэль, существо из тусклого, красного света, которое не имело рода. Все эти влиятельные ангелы были Началами, судьями живых и мертвых. В нашей сфере не было звания выше.
Я ответил на приветствие Терентии, стараясь не выглядеть так, словно мне хотелось закрыть глаза и закурить.
— Чем я могу служить вам, Господа?
— Правдой, — сказал Чэмюэль, почти по-доброму. — У тебя серьезные проблемы, Долориэль. Опасные проблемы. И мы хотим услышать о них из твоих собственных уст.
Серьезно? Да что вы знаете об устах? Я так удивился, потому что Чэмюэль представлял собой расплывчатое дождевое облако. Но я не совсем тупой, поэтому просто кивнул в ответ.
— Конечно.
Эфоры спросили, я им ответил. Я старался говорить правду по возможности (так легче следить за своим враньем), но было просто чертовски много вещей, о которых я не посмел бы упомянуть — слишком много законов Рая было нарушено мной, пока я пытался докопаться до правды. Им было известно, что моя демоническая любовница Каз поделилась со мной информацией, но больше они ничего определенного о нас не знали, и это было хорошо, потому что я уверен, что дружба с врагом сурово каралась в ангельском мире, а я зашел куда дальше «дружбы». Они также были в курсе, что мой друг и партнер Сэм Райли, также известный под именем ангел-адвокат Сэммариэль, втайне работал на группу, которая занималась похищением душ, принадлежащих либо Раю, либо Аду, — группа предлагала им выбрать «Третий путь», который обе стороны древней битвы желали уничтожить. Они также знали, что Сэм сбежал, но, к счастью, не они обнаружили, что это я его выпустил. (Еще они не знали, что он предложил мне отправиться с ним во вновь созданный загробный мир Третьего пути. Я все еще иногда размышляю об этом.)
Думаю, я уже говорил, что никогда раньше не врал Раю. Конечно, у меня было множество не очень-то ангельских мыслишек, но их я хранил при себе и вслух всегда говорил правду о том, что я делал и с кем. Но за последние пару месяцев все изменилось: говорить правду было уже не вариант. Если бы мои боссы узнали, что я сделал, меня бы приговорили к заточению в самых жутких темницах Ада. Если бы мне повезло, то мне бы просто стерли память, и я бы начал все снова — еще один юный ангел, который учится, как не запачкать свое одеяние и при этом благословить Бога. Так что я соврал и продолжал врать.
— Ну, что касается последней части, я все рассказал в отчете.
— Который мы с интересом изучили, — сказала Терентия. — Но мы вызвали тебя сюда, чтобы ты снова мог рассказать о случившемся и, возможно, с нашей помощью вспомнить детали, по неосторожности упущенные в отчете.
Как можно было дать отпор такой внимательности?
