вытягивал куплеты песни «Roll Me Over», которую всегда веселее петь, чем слушать. Я не собирался делать ни того ни другого. Я попросил Чико принести мне «Столичной», а сам забрался за самый дальний столик. Минут десять никто меня не замечал, и я просто сидел там и наблюдал, как отдыхают и развлекаются Божьи воины. Пугающее зрелище, скажу я вам, но неплохо, чтобы отвлечься.
Конечно, удача недолго сопутствовала мне. Сладкое сердечко — огромный, лысый и невероятно ангельский — заметил меня и решил представить мне жуткий подробный отчет обо всех болванах и разодетых позерах в клубе, куда он ходил вчера, а также спросить, как прошла моя последняя поездка через Райские врата. И конечно, через пару минут появился Юный Элвис, и мне пришлось все рассказывать заново — то есть сокращенную и разумную версию, которую я сочинил для общества. Большая часть Хора даже не знала, что Сэм пропал. По официальной версии он находился в бессрочном отпуске или что-то вроде того. И хотя с момента его исчезновения в «Циркуле» ходят разные слухи, насколько я знаю, никто, кроме меня и Клэренса, не был в курсе, в чем дело.
Позже вечером пришли Моника и Тедди Небраска — этого ангела я знал не слишком хорошо, потому что он работал на другом конце города и обычно тусовался в том же районе. Моника была относительно трезва, по крайней мере, достаточно трезва, чтобы помнить, как хреново я с ней недавно обошелся. Узнав суть произошедшего между мной и ангельскими шишками, она отправилась на поиски более интересной компании. Это было огромным облегчением, хотя Тедди Небраска остался за моим столиком и продолжал вести неловкую беседу, пока не придумал предлог, чтобы последовать за Моникой или хотя бы скрыться от моего угрюмого общества.
Между мной и Моникой кое-что есть. Она прекрасная женщина (или ангел, или женщина-ангел), но с тех пор как все завертелось у нас с Каз, я даже не смел с ней заговорить — не потому, что это была измена Монике, нет, между нами все было не так серьезно. Просто Моника хорошо меня знает, и я до смерти боюсь, что она может, выражаясь образно, почуять запах другой женщины. Обычно меня это мало волновало, потому что большинство моих отношений постоянно переплетались со странными периодическими встречами с Моникой. Но если хоть кто-нибудь в Раю узнает о Каз, от меня не останется ничего, кроме выжженного следа на Земле и дуновения рассеивающегося озона.
Я понял, что совершил ошибку, заявившись в «Циркуль» вместо того, чтобы пойти в какой-нибудь обычный бар. Мои коллеги-ангелы хотели пообщаться, но чего я хотел, так это посидеть в абсолютной тишине, испытывая жалость к самому себе и напиваясь до тех пор, пока я не начну шататься. Я годами проклинал свою работу — подниматься в любое время дня и ночи, нестись через весь Сан-Джудас, чтобы вступить в схватку за чью-то бессмертную душу, но сейчас я понимал, как скучаю по всему этому. Находиться в бессрочном отпуске, этом бюрократическом заточении, как я сейчас, было все равно что стать заложником собственного разума. Мне нужно было отвлечься, но не выслушивая чужие проблемы. Честно признаюсь, меня это не интересует. Конечно, я внимателен к людям, действительно внимателен, но, говоря откровенно, не люблю слушать обо всех подробностях их жизни.
Думаю, вы начинаете понимать, почему я никогда не был примерным ангелом.
Я только что оплатил счет и направлялся к выходу, когда вошел Уолтер Сандерс. Было похоже, что Уолтер уже пропустил пару стаканчиков, что было странно для него. Я не раз видел, как он весь вечер не спеша пил одну бутылку пива, пока остальные заливались целыми оптовыми партиями. Он один из тех ангелов, которые мне нравятся — скромный парень с остроумным, немного жестоким чувством юмора. Я частенько задумывался, не был ли он англичанином в своей доангельской жизни.
Он узнал меня и остановился в проходе, почти незаметно покачиваясь.
— Бобби. Бобби Д, я надеялся застать тебя здесь. Хотел поговорить с тобой. Могу я тебя угостить?
— Честно говоря, мне уже хватит на сегодня, Уолтер. Я как раз собирался уходить.
— Ладно. — Он покачал головой и странно улыбнулся. — Думаю, я тоже уже достаточно выпил и в любом случае не хочу разговаривать именно здесь. — Он осмотрелся. — Слишком многие греют уши. Я провожу тебя до машины. Если ты не против, немного поболтаем на парковке.
— Я без машины, пришел пешком, — сказал я.
— Тогда я прогуляюсь с тобой пару кварталов, — снова его полуизвиняющаяся улыбка. — Немного свежего воздуха мне не повредит.
Мы вышли из бара, не обращая внимания на потрясенные лица Джимми и других ребят в баре — никто обычно не уходил отсюда раньше полуночи. Мы натолкнулись на несколько простых людей, которые выходили из соседней пиццерии, но они двинулись к парковке, а мы повернули на Уолнат-стрит, тихую и пустую улицу, за исключением одного бездомного, прижавшегося к стене, — на нем была черная толстовка с капюшоном, в которой он походил на монаха за молитвой. Похоже, он спал.
— Так в чем дело? — спросил я.
— Я просто… — Он запнулся, молча прошел несколько шагов вперед. — Извини. Я даже не уверен, что это важно, и у тебя наверняка и так проблем полно, но это показалось мне очень странным…
Он снова замолчал, переступая через тощего бездомного, который вытянул свои ноги почти через весь тротуар. Парень был босой, худой и бледный: несмотря на теплую весеннюю погоду, я не был бы рад провести ночь на улице без обуви.
Нетерпение начинало понемногу съедать меня: неужели всю дорогу до моего дома Уолтер будет думать, как лучше сказать мне то, что он собирался сказать?
— Так ты хотел рассказать что-то?
— Верно. — Он усмехнулся. — Да, думаю, будет лучше, если я просто…
Может, из-за выпитого, а может, он наступил на что-то, но Уолтер на мгновение споткнулся и завалился на меня, из-за чего мы оба потеряли равновесие и вывалились на проезжую часть. Он положил руку мне на плечо, чтобы опереться, и в этот момент издал странный звук: тчаааа, тяжелый выдох, будто кот, пытающийся выплюнуть комок шерсти. Теперь он не просто споткнулся, а свалился, грузно упал, чуть не сбивая меня с ног. Я развернулся, пытаясь устоять на ногах, и мой взгляд перешел от упавшего Уолтера на того бездомного, который стоял прямо за нами в странной позе — будто какое-то насекомое. В руке у него было зажато нечто длинное, острое и светящееся.
— Оно ожидало так долго, — произнесло
