тут совсем иная ситуация.
— Вроде как девушка моя, только это не серьёзно, — вздохнул я, так как по взгляду видел, что Максу интересно.
— Но она считает иначе, угадал?
— Угадал не то слово. Скажи, что не так с женщинами? Сказал ведь, не против общаться, но жениться не собираюсь, может даже не надеяться. Она сразу сказала, что согласна, но потом…
Водянов рассмеялся, отчего моё эго немного кольнуло. Можно подумать, он такой мачо, всё о женщинах знает. Хотя, его ведь тоже неоднократно окучивали дамочки уверенные, что он как уличный пёс с радостью побежит к их титулу якобы халявному. Да вот только Максимилиан птица гордая, в итоге сам добился своего титула и стал главой рода.
— Тебе смешно, а мне вот что теперь делать? — наигранно обиженно сказал я. — Она ведь приехала в Москву!
— Серьёзно? Ты её звал, что ли? — удивился он с усмешкой.
— Нет, разумеется, — я взял вилку и нож, и принялся нарезать мясо. — Заявилась сегодня в холл этого отеля, вся такая неожиданная с сюрпризом. Хотела заселиться ко мне в номер, представляешь?
Он продолжал смеяться над моей ситуацией:
— И что же наш добропорядочный барон? Отказал даме в убежище? Ну ты сухарь!
— Разумеется, отказал, — фыркнул я. — Мы не женаты, даже не в отношениях официальных. С какой это, простите, стати, мне это делать? Сказал, пусть снимет себе сама номер, если так хочется.
Макс хмыкнул, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня так, будто являлся экспертом.
— Строго ты с ней. Не жалко девушку? Она приехала, старалась сюрприз устроить. Мог бы и расслабиться — всё-таки ты в Москве, а не дома. Кто бы узнал?
— Я бы знал, — ответил я. — И её отец бы узнал, рано или поздно. Скорее рано, Маргарита бы наверняка постаралась. Светлицкие не тот род, с которым можно играть в тайные свидания и надеяться, что это сойдёт с рук. Если я переступлю черту, обратного пути не будет. А я ещё слишком молод для всего этого!
— У тебя же до этого, кажется, в Тамбове была девушка? С цветочной фамилией…
Я вздохнул. Что-то обед перестаёт быть таким вкусным под такие тяжёлые для меня разговоры.
— Цветаева, умник. И это не было отношениями. Так… взаимная симпатия. Лёгкая, приятная, совершенно ни к чему не обязывающая связь.
— Которая на том и закончилась?
— Которая закончилась тем, что за ней приехал отец, — я не поднял глаз от тарелки, а голос стал чуть тише.
Внутри скреблись кошки. Та девушка смотрела на меня так, будто я был единственным живым человеком на всём белом свете, а я взял и бросил её. Ощущал себя последним предателем, когда не попросил её руки, а просто сказал: «Уезжай с отцом». И до сих пор, стоит вспомнить её взгляд, как она даже стоять не могла от шока и падала на пол, а отец пытался её поднять, совсем тошно становится.
Чёрт, не надо было соглашаться на общение с этой Светлицкой! Вот знал ведь, что однажды это закончится постелью. И что теперь делать-то? Всегда был честен с девушками, никогда не врал, что буду с ними, так зачем они упорно игнорируют моё мнение спустя какое-то время? Разве отношения это не про двоих? Почему за меня пытаются всё решить?
— Давай не будем об этом, — попросил я. — Не порть мне аппетит.
В это время на комоде у стены завибрировал мой смартфон, но я даже поворачиваться к нему не стал.
— Ладно, с делами сердечными разберёшься сам, — его весёлость наконец-то улетучилась. У меня для тебя кое-что поинтереснее есть, информация по турниру.
Я поднял взгляд, с интересом смотря на него. О турнире много говорили всякого, мне действительно было интересно.
— Ты же понимаешь, что мероприятие такого масштаба не возникает из ниоткуда. Есть три основные версии, и все три имеют под собой основания.
— Ну-ну, — я откинулся на спинку кресла, готовясь слушать.
— Первая — самая скучная и самая вероятная. У Министерства по делам Разломов серьёзные проблемы с рекрутингом. Слишком много аристократов увиливают от обязательной практики, ссылаясь на занятость, слабое здоровье или дела рода. А проверки на старших курсах — это чистая формальность: оценил ранг, сдал нормативы с уроками и свободен. Они не дают реальной картины — как человек поведёт себя в бою, когда ману нужно экономить, а противник давит. Турнир же покажет реальный боевой потенциал ещё на ранних курсах.
— Логично, — кивнул я. — Особенно если учесть, сколько участников.
— Именно. Вторая версия интереснее, — он чуть понизил голос, хотя в номере никого, кроме нас, не было. — Долгорукие могут продвигать своего протеже. Кого-то перспективного, лояльного, но с проблемами легитимности. Скажем, талантливого бастарда, которого нельзя просто так поставить над другими, но можно вывести на арену и дать ему проявить себя. Если он победит — статус обеспечен. Если нет — никто ничего не теряет. Пока ведь неясно, сделают ли турнир ежегодным, а это, сам понимаешь, важный маркер их реальных намерений.
— А что с третьей версией?
Макс усмехнулся уголком губ и вдруг стал ещё серьёзнее.
— Третья пахнет имперской политикой. В верхах ходят разговоры о легализации простолюдинов — чтобы их уравняли в правах с нами, магами по рождению. И этот турнир, по задумке, должен был стать пробным шаром.
Он сделал паузу, давая мне время осмыслить.
— Но почти все участники, как ты видишь, аристократы. Только из пяти регионов, самых лояльных императору, прислали простолюдинов. И все они заявлены в первом туре.
— То есть инициатива провалилась ещё до старта, — хмыкнул я.
— Именно. Пытались ввести квоту, чтобы минимум один из четырёх участников от каждого региона был простолюдином, но никто не прислушался. Лишь пятеро простолюдинов, и все они заявлены в первом туре. В общем, сейчас все ждут, что они вылетят в скором времени, и вопрос закроется сам собой.
Я задумался о словах Макса. До сих пор было много недовольных политикой имперского рода о сближении сословий. Те же бюджетные места в академии, когда есть специальные колледжи. На первых курсах идёт не такая большая разница в потенциале магов, но она ощущается по уровню начального образования и домашней подготовке. Чего добивался имперский род — не ясно.
— Странная версия, —
