уже вышел на улицу.
Горелов поспешил к нему, а я следом, невольно вновь кинув взгляд в сторону лестницы, где скрылся Матвей. Видимо, он и те двое из пятёрки единственных простолюдинов на всём турнире. Жаль, конечно, мне он понравился.
* * *
Ботанический сад встретил нас влажным теплом и запахом зелени — густым, чуть сладковатым, и таким инородным. На улице свежесть лета и пыль города, а здесь духота и влажность.
Ксения ожидала меня на входе, мы скромно поздоровались и шли молча уже минут пять по центральной дорожке из светлого камня. С обеих сторон поднимались пальмы, папоротники, какие-то цветущие кустарники, названий которых я не знал. Стеклянный купол над головой ловил предвечернее солнце и рассеивал его в золотистую дымку. Где-то впереди журчала вода — то ли фонтан, то ли декоративный ручей. В целом здесь была довольно умиротворяющая атмосфера.
Рядом шла задумчивая Ксения, мне сложно было не залюбоваться на неё. Она определённо повзрослела, а ещё стала более женственной, что ли. Куда девалась та девушка с юношеским максимализмом, которую я знал? Вместо этого немного грустная изящная леди. Вместо высокого хвостика уложенные распущенные волосы по пояс, слегка закрученные на концах.
Я её впервые встретил в платье, больше похожем на фартук — оно мало что прикрывало, даже удалось увидеть её кружевные трусики. Сейчас же прикрыто, юбка сарафана по колено, но выглядела она наверное даже сексуальнее, чем в том переулке. И гораздо красивее с этим естественным макияжем.
Что-то мысли меня не туда несут, нужно подумать о чём-то другом.
— Здесь можно забыть, что мы в Москве, — заметил я.
Ксения усмехнулась:
— На то и расчёт. Москва — довольно зелёный город, но ей далеко до Тамбова в том плане, что никогда не забудешь, что ты в мегаполисе. А там, помнишь? Полчаса на машине и ты в одиночестве на природе. Кругом тишь да гладь, ни души. Загородный дом бабули вообще утопал в зелени. Знаешь…
Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня.
— Я скучаю по Тамбову и тем временам, когда мы вместе тренировались и бед не знали.
— Говоришь за себя? — хмыкнул я.
Она мелодично рассмеялась, отчего я ощутил странную теплоту в груди. Будто бы её голос мог разжигать мой дар, хоть это и не так.
— Ах, ну да, я совсем забыла, какой ты у меня неугомонный. Влип же ты тогда в историю… Или, точнее, сам заварил ту ещё кашу?
— Я не виноват, оно само, — я вяло улыбнулся.
— Как тебе гостиница? — спросила она внезапно, чуть склонив голову в мою сторону.
— Дорого и пафосно, но комфортно. Макс доволен, как и ребята завидуют.
— А ты?
— А я думаю, что в номере слишком много подушек. Пять штук на кровати — у меня голов меньше. Куда их девать — непонятно.
Она хмыкнула.
— Я тоже пропускаю первый тур, — сказала она после недолгой паузы. — И, честно говоря, рада.
— Рада? — я покачал головой. — Я бы предпочёл начать бои сразу. Сидеть и ждать сплошная тоска.
— Не удивлена, ты всегда таким был. Но как официальный представитель Академии я уже устала от этого всего, — Ксения заправила прядь волос за ухо, недовольно сморщив носик. — Каждый день кто-то хочет познакомиться, каждый второй считает себя оригинальным. «Ах, княжна, я давно мечтал о встрече! Ах, какая честь!» — она изменила голос на писклявый. — И все уверены, что они совершенно не навязчивы.
— Проблемы популярности, — ухмыльнулся я.
— Это не популярность, а статус моей семьи, — ответила она со вздохом, покачав головой. — Меня никто не знает и знать не хочет, а вот мою семью… Уверена, ты бы послал всех куда подальше и делал, что захочешь. Ты всегда таким был. В Тамбове ты рвался в каждую дуэль, даже если противник был заведомо сильнее.
— Потому что это единственный способ стать сильнее, — пожал я плечами. — А ты сейчас сомневаешься.
Она искренне улыбнулась.
— Ты всё такой же.
Мы прошли мимо большого круглого бассейна, в центре которого бил фонтан — вода стекала по зелёным мшистым камням, и в ней плавали мелкие светлые лепестки. Я остановился на секунду, глядя на этот круговорот. С Ксений всегда было легко и просто, как и сейчас. Разговор какой-то грустный, но мне не тяжело с ней.
— А ты вот изменилась, — сказал я.
Она вопросительно посмотрела на меня.
— Ты стала более… — я поискал слово, — собранной. Раньше ты быстрее злилась. На несправедливость мира, пустые разговоры, на то, что время тратится впустую.
— Я злюсь до сих пор, просто научилась это скрывать, — она помолчала какое время прежде, чем продолжить: — Знаешь, я попросилась у отца на передовую на летней практике в Разлом. Чтобы меня не запихнули куда-то в штаб из-за статуса.
Она замолчала. Мы свернули в боковую аллею, где под стеклянным куполом цвели орхидеи. Белые, розовые, лиловые. Какие-то из них были похожи на раскрытые рты, другие — на сложенные крылья бабочек.
Мне было тревожно из-за этой информации, но в то же время знал, что она справится. Ксения не комнатный цветочек.
— Знаешь, это потому, что я начала сомневаться.
— Сомневаться? — я удивлённо посмотрел на неё, сама девушка задумчиво рассматривала цветы перед собой.
— В своих силах. Я ведь после первого курса так и не пошла никуда по ряду причин. Сейчас же захотела это сделать во что бы то ни стало. Думала, это поможет мне сделать выбор.
— Выбор? — всё так же не понимал я.
— Между тем, кем я должна быть, и тем, кем хочу стать.
Она отвела взгляд — на орхидеи, на дорожку, куда угодно, только не на меня.
— А теперь мне страшно, Алексей. Не за жизнь — за то, что не справлюсь. Что во мне нет той силы, которую все вокруг видят.
— Чепуха, — мой голос прозвучал резко.
Она подняла глаза.
— Твои сомнения пусты, Ксения. Ты сильная и целеустремлённая. Просто сейчас тебя душит статус. С тобой никто не хочет драться по-настоящему — все боятся обидеть княжну, а без нормальной практики рождается неуверенность.
Она слушала, не перебивая. Потом медленно кивнула.
— В Тамбове такого не было. Там мы… — она запнулась. — Там всё было иначе.
— Там мы дрались каждый
