день и болели друг за друга, — закончил я за неё. — Помню, конечно. Хорошие были деньки.
Она тепло улыбнулась, а потом вдруг посерьёзнела.
— Алексей, — сказала она, глядя куда-то в сторону, — Как ты смотришь на то, чтобы вновь потренироваться вместе? Придёшь ко мне домой, посмотришь тренировочные залы рода Юсуповых. Тебе будет полезно перед турниром.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Полагаешь, это уместно? — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы ведь разных социальных слоёв. Что скажут твои родители?
Ксения молчала довольно долго. Я успел пересчитать все прожилки на листе орхидеи, на который она смотрела — крупный цветок, белый с фиолетовой сердцевиной.
— Ксения? — позвал я, когда пауза совсем уж затянулась.
— Алексей, — она наконец повернулась ко мне, и в её глазах я неожиданно увидел решительность. — Скажи, у нас сейчас свидание?
Вопрос прозвучал слишком провокационно, изнутри начало подниматься раздражение. Она решила меня проверить? Или просто издевается? Захотелось просто развернуться и уйти, перестать заниматься неясно чему.
Но я выдохнул, успокаиваясь.
— Дружеская встреча, — ответил я даже для себя неожиданно мягко, пожав плечами, — только и всего.
Она медленно обвела взглядом оранжерею, я инстинктивно последовал её примеру. А тут довольно безлюдно, по дороге встречались посетители, но сейчас никого рядом, только мы одни среди орхидей.
— Хорошо, — сказала она тихо и шагнула ко мне, встав почти вплотную и смотря снизу вверх почти прошептала: — Я знаю твой истинный ранг, Алексей.
Сначала я испугался, но тут же выдохнул и улыбнулся. Потому что это была Ксения Юсупова, моя хорошая подруга, которую я знал как облупленную. А ещё её род княжеский, конечно они знают такую закрытую информацию. Но сказали ей? Зачем?
Она какое-то время рассматривала моё лицо, но, кажется, ничего нужного ей там не нашла.
— Ты ведь даже не понимаешь, что это значит, верно?
— И что это значит? — она была очень близко, почти прижималась ко мне, хотелось прикоснуться к её лицу, но я сдерживался.
— Ты один из сильнейших магов огня своего поколения, я — всего лишь неофит третьей звезды.
Она сказала это с такой горечью, что мне захотелось обнять её и утешить. Хоть прямо здесь, среди цветов… Да что ж всё не то в голову то лезет…
— Ксения…
— Ты понимаешь, что сейчас на тебя смотрят многие? Твои первые бои ещё не прошли, но уже пошли слухи. И даже мой отец, Василий Фёдорович, попросил меня присмотреться к барону Стужеву.
Я молчал, внутри будто всё оборвалось. Она это серьёзно сейчас⁈
— Так что я повторяю вопрос, — она смотрела мне прямо в глаза, и в них не было ни капли кокетства. — Ты понимаешь, что у нас сейчас полноценное свидание?
Тишина была такой плотной, что я слышал, как капает вода где-то в дренажной системе оранжереи. А ещё я будто забыл, как дышать, внезапно мне стало не хватать воздуха.
— Не давай мне ложных надежд, — сказал я строго. Стоило наверное отойти от неё, хотя бы шаг назад сделать, но я не мог.
— Для этого, к сожалению, тебе пришлось бы стать Юсуповым, — ответила она, и её голос дрогнул. — А я знаю, что ты вряд ли пойдёшь на это. Даже ради меня.
Она серьёзно всё же… Да вы издеваетесь! Этот мир решил пошутить над мной? Единственная девушка, в которую я, кажется, влюбился по-настоящему, хочет, чтобы я из одной кабалы перепрыгнул в другую. Чужие рода, чужие ответственности, а я хотел свободы, жить для себя, как я того хочу. И тут такое, по больному.
— Всё слишком сложно, — сказал я, спустя немного времени, так как уже не мог терпеть своих желаний. — А я привык быть прямолинейным.
Я взял её за руку, переплетая наши пальцы. В глазах Ксении появилось удивление, она хотела посмотреть вниз на наши ладони, но я не дал ей этого сделать, поймав её подбородок левой рукой. Она смотрела на меня расширенными зрачками, а я не мог оторвать взгляд от её приоткрытых губ.
И я понял, что просто обязан поцеловать её, иначе потом буду жалеть об этом.
Не долго думая, я наклонился и наши губы встретились. Поцелуй длился, наверное, вечность, или секунду — я так и не понял. Я крепко обнял её, прижимая к себе, и впервые за долгое время ощущал ни с чем не сравнимое облегчение. Казалось, я парю над каменной плитой дорожки оранжереи, а все цветы в округе расцвели, даже те, которых здесь не было. Наверное, это и называется романтикой? Я действительно был счастлив в этот момент и не хотел, чтобы он заканчивался.
Но нас грубо прервали приглушенные голоса — кто-то приближался. Так что мы отстранились, Ксения выдохнула и рассмеялась. Тихо, но радостно.
— Вот теперь это полноценное свидание, — сказала она уверенно.
Я взял её ладонь в свою, как это обычно делают влюблённые парочки. Мы пошли дальше по оранжерее, между самыми разнообразными цветами, на названия которых мне было совершенно плевать.
Внезапно я понял, что мы в конце маршрута — наверное, величайшее разочарование в моей жизни произошло только что.
— Что теперь? — рассеянно спросил я.
— А что теперь? — она непринуждённо пожала плечами. — Мой род дал нам отмашку. Или думаешь, что твой отец будет против?
— Да кто его спрашивать будет-то? — хмыкнул я.
— Тогда… Мы будем проводить время вместе. А будущее покажет, как всё обернётся.
Пальцы Ксении крепче сжали мою ладонь.
— Знаешь, — сказал я, ухмыльнувшись, — теперь у меня нет выбора.
— Ты о чём? — она заинтересованно посмотрела на меня.
— Теперь я просто обязан во что бы то ни стало выиграть этот турнир.
— Из-за меня? — она кокетливо улыбнулась и прижалась ко мне.
— Из-за тебя, — кивнул я. — Даже если я не стану Юсуповым, у нас никто не отнимет это время.
— Ты прав, — она улыбнулась ещё шире и я поцеловал её снова.
Мы вышли из оранжереи уже в сумерках. За стеклянными стенами зажигались уличные фонари, и Москва готовилась к ночи. Нас обволокла вечерняя прохлада, особенно остро ощутимая после душной оранжереи.
— Может, в кафе? — предложил я. — Я бы не отказался от чашечки кофе.
— С удовольствием, — ответила Ксения, продолжая держать
