чтобы поменьше неожиданностей. Ведь мага своей же стихии сложно подловить на ошибке или неожиданным приёмом. Так что Юрию явно не следовало затягивать бой. Будет очень обидно, если он вылетит сейчас, так что я желал ему победы всей душой.
Зимин сидел по другую сторону от меня — молча, как обычно, но я видел, что он следит за каждым движением на арене. Его глаза чуть сужались в моменты, когда Скважинцев пропускал удар, и расширялись, когда тот контратаковал. Для Зимина это было почти бурным проявлением эмоций.
Скважинцев перехватил инициативу и начал теснить противника к краю площадки. Действовал он грамотно, будто готовился, изучал стиль казанца. Да вот только я прекрасно понимал, что это невозможно в наших обстоятельствах. Просто Юрий умел быстро читать противника и выявлять его слабые стороны, а так же мог действовать решительно и местами рискованно. По крайней мере некоторые его удачные выпады выглядели случайными для постороннего зрителя. А вот я знал, этот парень никогда не рискует просто так.
Я откинулся на спинку сидения и на секунду отвлёкся от арены, нахмурившись. Уже три дня шёл первый тур, и только сейчас до меня дошло, что за всё это время Маргарита не написала мне ни разу.
Это было очень странно. В первый день приезда она засыпала меня уведомлениями, а потом внезапно тишина. Я задумался, пытаясь восстановить в памяти хронологию последних дней. Тренировки, встречи, ужины с Максом и его деловыми знакомыми.
А ещё — Ксения. Три свидания с ней за три дня. Оранжерея, потом ужин в ресторане с видом на Москву-реку, потом вчерашняя прогулка по набережной, долгая, до самых сумерек. Я помнил, как она смеялась, запрокинув голову, и как её пальцы сжимали мою ладонь чуть крепче, когда мимо проходили люди. И как мне было хорошо и легко в эти минуты.
Так, стоп, не о том надо думать, а о Маргарите, которой я за это время не написал ни разу. А ведь обещал обязательно выделить ей время! И что в итоге?
На арене Скважинцев провёл серию из трёх быстрых ударов, загоняя казанца в угол. Трибуны взревели, горелов хлопнул меня по плечу, я машинально кивнул, но мысли уже были далеко.
Как-то это чисто не по-человечески, даже если не брать в расчёт, что Светлицкая имела ко мне романтический интерес. Она приехала в Москву ради меня, а я не уделил ей ни минуты. Хуже того — я знал, что даже если с Ксенией в итоге ничего не сложится, если Юсуповы передумают или я сам не смогу принять их условия, — я всё равно не хочу быть с Маргаритой. Не хотел раньше, не хочу сейчас и вряд ли что-то изменится в будущем.
Маргарита неплохая девушка, настойчивая, преданная по-своему, из достойного рода. Но между нами никогда не было того, что я чувствовал рядом с Ксенией. Той лёгкости, того молчания, в котором не нужно ничего объяснять. С Маргаритой я всегда ощущал лёгкое давление — не грубое, но постоянное, как рука, которая тянет за рукав в сторону, куда ты не собирался идти. Это было просто не моё.
Нужно поговорить с ней максимально честно. Наверное, потому я не думал о Маргарите, потому что боялся этого разговора. У меня был опыт с Цветаевой, и делать ещё одной девушке больно я не хотел. С другой стороны, и быть с кем-то из жалости не моё. Не такой я видел свою семью.
Всё, хватит оттягивать с неизбежностью. Я достал смартфон и набрал короткое сообщение: предложил встретиться через пару часов в кафе рядом с отелем. Ответ пришёл через несколько секунд. Короткое «Да, буду», без вопросов или уточнений. Было неприятно от мысли, что наверняка она ждала этого сообщения — я был в этом уверен. Радуется там, наверное, что я соизволил вспомнить о ней. Мерзко на душе от таких мыслей.
Я убрал телефон и вернулся к арене. Скважинцев только что нанёс финальный удар — мощный водяной поток ударил казанца в грудь, отбрасывая к самому краю площадки. Браслет на руке проигравшего мигнул красным — лимит маны исчерпан. Судья поднял руку.
— Есть! — Горелов вскочил, сжимая кулаки и поднимая их вверх. — Прошёл во второй тур!
Даже Зимин позволил себе лёгкую, едва уловимую улыбку и кивок.
Я смотрел, как Скважинцев с довольным лицом машет в нашу сторону, выискивая взглядом. Он показал хороший бой, чистый и грамотный, молодец. Во втором туре ему будет тяжелее, но сегодня всё иначе — он победитель.
— Пойдём поздравим? — Горелов уже поднялся.
Я кивнул и направился с ними на выход. Зимин выступает только через пару дней, по сути нам на арене сегодня больше делать нечего. Разве что я хотел ещё глянуть на бой того Матвея, он как раз завтра.
Через два часа мне предстоял разговор, которого я не хотел, но который был необходим. А пока нужно поздравить Скважинцева и позвонить Кириллу. Тот ведь просил рассказывать всё самое интересное.
* * *
На улице было очень жарко и безветренно. Воздух дрожал над дорогой, солнце давило в плечи почти физически, и даже тень от деревьев не спасала от духоты. Как-то не ожидал я подобной погоды от Москвы в июне. Или это накладывалось приближение непростого разговора?
В кафе кондиционер гнал воздух с потолка на вход, так что я сразу же ощутил облегчение от этой прохлады. Приятно пахло кофе и ванилью, негромко играло что-то инструментальное и ненавязчивое. Маргарита сидела за угловым столиком в лёгком голубом сарафане, с убранными в хвост волосами. Она помахала мне рукой и приветливо улыбнулась.
Я сел напротив, официант к нам подошёл быстро. Мы взяли большие порции мороженого — самое то в такую парилку.
— Ну и духота, вздохнул я.
— Это точно, — кинула она. — Хорошо, что до этого стояла хорошая погода.
Маргарита была бодрой, она говорила быстро, разбавляя слова смехом и жестами. Рассказывала о том, что вчера была на выставке современного искусства где-то в центре: «там такие забавные инсталляции, знаешь, из проволоки и перьев, я даже не поняла, но было красиво». Потом заскочила в какой-то бутик на Тверской — купила платье. «Такое воздушное, летнее, ты обязательно оценишь». Потом ещё в один, потом в галерею, где выставлялись какие-то местные художники.
Я кивал, иногда вставлял «угу», но мысли были далеко от темы разговора, который вела девушка. Маргарита светилась от счастья, отчего мне было не по себе. Хотя, будь
